Изменить размер шрифта - +
Несмотря на внешне теплые отношения, они не подходили друг другу. Он был идеалистом, а она слишком практична. Погоди, я знаю, что он был обманщиком, но ты не знаешь всех обстоятельств, иначе ты бы понял…

– Тогда он тоже был практичным! – бросил Пейдж.

– Брайан!

– Тоже мне идеалист! Если он действительно сделал то, о чем говорят все, в том числе и ты, наш покойный друг был стопроцентной свиньей! И ты это знаешь! Ты, случайно, не была влюблена в него?

– Брайан! Ты не имеешь права так говорить со мной!

– Знаю, но все же – была?

– Нет, – спокойно ответила Маделин, глядя в пол. – Если бы ты был поумнее и внимательнее, ты бы не стал задавать подобных вопросов! – Маделин запнулась, и Пейдж понял, что она хочет сменить тему. – Интересно, что думают об этом деле инспектор и доктор Фелл?

Пейдж открыл рот, чтобы ответить, но вдруг сообразил, что не имеет об этом никакого понятия. Он действительно не имел понятия.

Компания поднялась по широкой, удобной дубовой лестнице, ведущей на верхний этаж, прошла по площадке и свернула в коридор налево, к Зеленой комнате. В открытой двери этой комнаты виднелась тяжелая кабинетная мебель прошлого века и безвкусно украшенные стены. Справа по коридору располагались двери двух спален. В конце коридора было окно, выходящее в сад. Пейдж помнил, что внутренняя лестница на чердак находилась во внешней стене здания в конце коридора, а дверь, ведущая туда, была слева от окна.

Но не это занимало его. Он понял, что, несмотря на пресловутую гениальность доктора Фелла и легкомысленную откровенность инспектора Эллиота, он так ничего и не узнал от них. Разумеется, оба они разглагольствуют обо всем. Но как же обычная полицейская работа? Как же отпечатки пальцев, как же допросы и поиски в саду, как же дознание Эллиота? Нож найден, да, он знал это, потому что в данных обстоятельствах скрыть это вряд ли бы удалось. Что еще, хотя бы чисто теоретически? С некоторых людей сняты какие-то показания, но что дают эти показания?

В конце концов, это, конечно, их дело! И все же ему было не по себе. Новое направление их интереса возникло, как ему казалось, на пустом месте. Словно история с бленгеймскими черепами – но череп не даст никакого предупреждения, пока не скатится к краю стола! Нет, лучше сравнить с чем-нибудь другим!

Впереди маячила огромная фигура доктора Фелла, заполняющая, казалось, весь коридор.

– В какой она комнате? – тихо спросил Эллиот.

Молли показала на дверь дальней спальни, что напротив двери на чердак. Эллиот легонько постучал в дверь, но изнутри донесся чуть слышный сдавленный плач.

– Бетти, – прошептала Маделин.

– Там?

– Да. Ее поместили в ближайшую спальню. Она, – запнулась Маделин, – она не в очень хорошем состоянии.

До Пейджа только сейчас стало доходить значение происходящего. Доктор Кинг открыл дверь спальни, оглянулся и тихо закрыл ее, выходя в коридор.

– Нет, – сказал он. – Вам пока нельзя с ней видеться. Может быть, вечером, а еще лучше завтра или послезавтра. Я хочу, чтобы успокоительное подействовало. А если ее тревожить, оно не подействует.

Эллиот, похоже, был разочарован:

– Да, но, доктор, это, надеюсь, не…

– Серьезно, хотите вы спросить? – перебил доктор, опустив тронутую сединой голову, словно хотел боднуть инспектора. – Господи! Простите… – Он снова открыл дверь.

– Она что-нибудь сказала?

– Ничего, что могло бы вас заинтересовать, инспектор. Больше половины – бред. Хотелось бы мне выяснить, что она видела.

Все притихли. Молли, изменившись в лице, казалось, изо всех сил пыталась сохранить хладнокровие. Доктор Кинг был старинным другом ее отца, и между ними не могло быть никаких церемоний.

Быстрый переход