— Она такая же няня, как я астронавт! — крикнула Луиза. — Она тетя Тома. И не думай, Пирс, будто ее интересуешь ты. Ты для нее всего лишь преграда на пути к цели. Она приехала в Орегон и втерлась в твой дом для того, чтобы быть рядом с племянником.

— Не будь смешной, — возразил он. — Ты или все выдумала, или заблуждаешься.

«Ох, дорогой мой!» — беззвучно всхлипнула Николь. Ей так хотелось прижаться к нему.

— Нет, Пирс. Прочти сам, если ты не веришь мне. Читай! — Луиза махнула рукой, бумаги заскользили по скатерти в его сторону. — Я твой друг и слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы позволить попасть в ловушку. И если, узнав, зачем на самом деле твоя бесценная Николь приехала в город, ты посмотришь мне в глаза и подтвердишь, что по-прежнему хочешь на ней жениться, я больше не скажу ни единого слова.

— Ты уже наговорила слишком много, — мрачно бросил он. — Не твое дело влезать в бумаги Николь. И кроме вреда, ты ничего не принесла дружбе, которой, по твоим словам, ты дорожишь.

Николь подняла голову и украдкой посмотрела на него. Черты лица будто вырезаны из камня. У нее на глазах умирала его любовь.

— Это все, Луиза? Тогда я буду благодарен, если ты оставишь нас. Поезжай домой. У тебя больше нет здесь дел.

Она ушла. Осталось невыносимое молчание. Такое чувство, будто вот-вот рухнет огромная стеклянная стена. И наконец она рухнула. Николь поняла, что смертоносные осколки уничтожили все счастливое, что они с Пирсом пережили сегодня. Надежды на восстановление не было.

— Пирс, — прошептала она, — это не так, как представила Луиза.

— Есть ли доля правды в ее обвинениях?

— Крохотная. Я тетя Тома.

— Не понимаю, каким образом?

— Арлин моя сестра. Когда мы были маленькими, мать отдала нас приемным родителям. Об этом написано здесь. — Николь кончиком пальца ткнула в кипу бумаг.

Пирс перешел в гостиную и смотрел в окна. Будто ему стало невыносимо ее видеть.

— Ты всерьез думала, что сумеешь бесконечно хранить свой секрет?

— Нет! — воскликнула она. — Я и не собиралась его хранить.

— Неужели? И когда же ты собиралась открыться?

— Сегодня вечером. — Она презирала себя за отчаяние, звучавшее в голосе. — Признаю, что я все время откладывала. Но я обещала себе все рассказать сегодня за обедом.

— Почему? Потому что я уже выставил себя дураком и еще один удар по моей гордости не убьет меня? Или ты думала, что уже выжала из меня предложение и я как джентльмен не изменю своему слову?

— Пирс, мое отношение к Томми не имеет ничего общего с чувствами к тебе. — Первый осколок нашел свою цель. — Ты должен верить мне.

Его смех ударил в сердце вторым осколком.

— Почему я должен верить тебе? Ты лгала мне с того дня, как вошла в дом. И делала это так искусно, что у меня ни разу не возникло подозрение.

— Я хотела сказать тебе! — крикнула она.

— Любимая, что мешало тебе? Извращенное чувство чести? Несуществующие моральные правила?

— Я боялась! Думала, ты увидишь во мне угрозу твоим правам опекуна и не позволишь быть рядом с Томми. Я самая близкая из его живых родственников. И я понятия не имела, какой ты человек.

— Правильно, ты не знала. Но это не помешало тебе судить обо мне и решить, что я не захочу принять тебя?

— Ты мог приревновать мальчика. — Какими жалкими казались причины в ясном свете дня.