— Мы решили никому не говорить о нашем родстве по крайней мере несколько первых дней. Нам хотелось побыть одним и лучше узнать друг друга, прежде чем раскрыть наш секрет. Джим знал о наших планах и согласился с нами. У меня есть письма, доказывающие это. Переписка в течение трех месяцев до того, как я приехала сюда. Мы часто разговаривали по телефону. Я даже знала о тебе.

— Так ты запаслась сведениями еще до того, как появилась у моей парадной двери. Неудивительно, что ты знала, на какие кнопки нажимать.

— Ох, ради Бога, Пирс, перестань искать скрытые мотивы! Их нет! Я знала, что у Джима есть родственник, который живет рядом. И все. У нас были темы поважнее, чем такие пустяки, как твой размер обуви и любимая марка зубной пасты!

— По-моему, я это заслужил. — Он состроил гримасу, будто находил эти обрывки сведений чем-то неудобоваримым.

— По-моему, заслужил. И если ты разочарован во мне, потому что я не была честной с самого начала, то позволь мне сказать, что и я не в восторге от твоего подхода к делу теперь, когда все открылось. Если ты не можешь простить, то мог хотя бы проявить чуточку понимания. Я совершила ошибку, но не преступление.

Он встал и подбросил в огонь еще одно полено. Потом выпрямился во весь рост, изогнул спину и потер нижний позвонок.

— Хочешь есть?

— Нет. — Как он может думать о еде в такой момент? — Но даже если бы и хотела, едва ли там что-нибудь осталось от ленча.

— Есть консервы и, наверно, что-нибудь в холодильнике. Арлин обычно каждую весну делала запасы, когда они с Джимом приезжали в коттедж после зимы. — Он взял бутылку и бокалы и кивнул в сторону кухни. — Пойдем, расскажешь подробности, пока я проведу разведку.

От приглашения екнуло сердце. Вероятно, они сделали шаг вперед. Пусть он не всегда говорит то, что ей хотелось бы услышать, но все же это предпочтительнее, чем молчание.

— Что еще ты хочешь знать?

— Как тебе стало известно об Арлин? Как получилось, что вас удочерили? Почему понадобилось столько времени, чтобы вы снова решили встретиться?

— Тебя интересует история моей жизни?

— Да. — Он выставлял на кухонный стол консервированный суп, крекеры, сухое молоко, кофе, замороженные трубочки из теста, начиненные мясом. — По-моему, это справедливый обмен. Почему бы тебе не рассказать о себе, учитывая, что обо мне ты все знаешь?

— Не лучше ли просто прочесть письма, которые лежат в конверте?

— Я предпочитаю услышать все от тебя. Если помнишь, в тот день, когда ты пришла устраиваться на работу няней, меня не очень убедили рекомендации на бумаге. Они могут подкрепить слова, но не дают цельной картины. Начни с первых дней, Николь, и на этот раз ничего не оставляй в секрете.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Слушаюсь, сэр командор!

— Не отталкивай свою удачу, — спокойно посоветовал Пирс.

Николь пожала плечами. Если он надеялся поймать ее на каких-то постыдных фактах, его ждет разочарование. Ей больше нечего скрывать.

— Я росла, зная, что приемные родители взяли меня, когда мне не исполнилось и четырех лет. Настоящий отец бросил мою мать. А она решила, что не справится одна.

— Должно быть, трудно такое принять.

— Нет. У меня замечательные приемные родители. Им с большим трудом удалось получить меня, и они ни минуты не сожалели о своих жертвах. Я обожаю их обоих. Они окружили меня любовью, надежностью — всем, что нужно ребенку.