По щекам текли слезы. Плача, он высосал одну за другой все капсулы (их оказалось четыре) и, чувствуя прежний голод, поднялся, пошатываясь, на ноги.

Его сломали. Его просто сломали. Как завязавший алкоголик, расколовшийся на первую стопку, Никита уже не мог остановиться. Доковыляв до своего скока, он выкорчевал в рощице световодов новый ломик и, оказавшись снаружи, накинулся на первую подвернувшуюся глыбу. Мастерить себе одеяние взамен изъеденного полом не стал, просто обмотал обрывками бедра и перетянул по талии куском наспех отхваченного провода.

Он ненавидел, он презирал себя, но что сделано — то сделано. Теперь не переиграть. На вторую попытку его просто не хватит…

Уже развалив глыбу на треть, Никита вдруг понял, что за ним наблюдают, и поднял голову.

В каком-нибудь десятке метров, прислонясь жилистым плечом к стене опоры, стоял Крест. Некоторое время он с любопытством глядел на Кляпова. Потом поманил пальцем.

Никита отложил железо, зачем-то отряхнул руки и, сгорбившись, побрел к ненавистному кровопийце.

ГЛАВА 22

Иной имел мою Аглаю…

Сколько ты ему должен? — гремел Василий. — Ты голову-то не морочь! Ты скажи, сколько ты ему должен?

Выяснилось, что Никита и сам толком не знает. Много, короче…

Василий исторг вздох, похожий на рык, и взглянул на Ромку. Тот озадаченно улыбался и чесал в затылке.

Дело происходило возле Клавкиного броневичка, хотя, по правде сказать, глыба размерами и формой напоминала скорее постамент Медного Всадника, несколько осаженный назад и вправо, — пошире, погрузнее, покривоватее. Все прочие камушки раздолбали, а этот вот оставили. И вряд ли причиной тому был мудрый совет Пузырька. Просто никому не хотелось связываться с этакой глыбиной. Чтобы развалить ее, требовались либо гений Ромки, либо упрямство и мощь Василия.

Василий поиграл желваками и снова повернулся к Кляпову.

— Ну и как ты с ним собираешься расплачиваться? Он же тебя не выпустит!

— Мне все равно… — сдавленно отозвался Никита.

Василий выругался, а потом еще раз — теперь уже из-за Телескопа, старательно прочирикавшего только что услышанный оборот.

— А ну брысь отсюда! — гаркнул он. Выждал, пока Телескоп уберется подальше, насупился и, недовольно поведя носом, спросил:

— Слушай… А он тебя это… Только честно! Не опустил случаем?

— Куда? — устало спросил Никита.

Василий и Ромка ошарашенно переглянулись. Чтобы такой взрослый дядя — и не знал общепринятых слов? Василий крякнул и попросту, без выкрутас объяснил Кляпову, о чем идет речь. Тут на лице Никиты отразился столь неподдельный ужас, что Василий даже вздохнул облегченно. Стало быть, уберегся…

— Ну сам смотри, — проникновенно сказал он, беря Никиту за край простынки. — Пугнуть мы его не можем. Потому что надзорки! То есть от нас помощи не жди… — Стиснул простынку в кулаке и тут же бросил, резко раскинув пальцы веером. — Вот убей — не пойму, чего ты его так боишься! Да ничего он тебе не сделает! Тебе что, совесть мешает? Так по совести ты ему вообще ни тюбика не должен… Не улетел он… И не улетит. Кто ему там будет прислуживать? Таких дураков дома больше не осталось — ты последний был…

— Чего ты его на фиг не пошлешь? — с любопытством спросил Никиту Ромка.

— Я пробовал… — безнадежно вздохнул тот.

— Интеллигент ты хренов! — вспылил Василий. — Как ты пробовал? «Ах, простите…» «Ах, спасибо…» Да за «спасибо» на зоне знаешь что делают? Ну так, короче! Я тебе сейчас скажу, как послать… Наизусть выучишь, понял? И чтобы слово в слово! Телескоп! — рявкнул он, оборачиваясь.