– Этот зверь ваш? – Кивок в сторону Тихона.

– Да.

– Как бы это лучше сказать… – замялся князь Торригон.

– Вы об этом? – демонстрируя слегка влажный от слюны демона платок, спросил я.

– Да.

– Я хотел бы принести свои извинения в связи с выходкой моего подопечного…

– В таком случае прошу следовать за мной, дабы лично засвидетельствовать принцессе свое почтение.

– Так это ее платок?

– Да. Во время прогулки она обронила его на землю, а ваш мутант схватил его и убежал.

– Надеюсь, Тихон не напугал ее.

– Принцессу Викторинию напугать непросто.

Воины, выстроившись в каре, сопроводили нас почетным эскортом (хочется верить, что именно в этом качестве, а не в роли конвоиров) к остановившемуся на привал каравану.

Окованные медными пластинами тяжелые фургоны, в которые впряжены винторогие буйволы, окружают кольцом десяток палаток. Среди них особо выделяется одна – принцессина. Белый остроконечный шатер с вышитыми по бокам единорогами, развевающийся над ним штандарт и две златовласые валькирии, похожие, словно сестры, замершие у откинутого полога. Раньше мне не доводилось встречаться с этими легендарными девами‑воительницами из скандинавских легенд, но однажды я видел их на картине одного древнего художника и теперь ни минуты не сомневался – это они, даже если сами об этом и не подозревают.

– Может, мутанта оставим здесь? – предложил князь.

– Хорошо, – согласился я. – Тихон, сиди здесь. Понял? – Демон посмотрел на меня хитрыми оранжевыми глазами и согласно кивнул, не преминув, однако, обиженно поинтересоваться:

– Ваур?

Оставив его вопрос без ответа, мы приблизились к валькириям.

Мой сопровождающий передал свой шлем одному из воинов, а меч вложил в ножны:

– Спросите госпожу, сможет ли она принять путника, пожелавшего выразить ей свое почтение.

Одна из валькирий стрельнула в меня цепким оценивающим взглядом и нырнула в шатер, откуда раздался ее хрипловатый голос, интересующийся у своей повелительницы, какие будут распоряжения в связи с возникшими в моем лице обстоятельствами.

Оставшаяся на посту охранница замерла, не опуская скрещенные на груди клинки. Ее длинные, цвета червленого золота волосы пышной гривой обрамляли смуглое лицо, пылая в лучах заходящего солнца, словно частица того огня, который был украден мятежным Прометеем у сквалыжных богов. Широкая замшевая маска леопардовой раскраски закрывает верхнюю часть лица, оставляя открытыми губы и подбородок, в прорези сверкают огромные зеленые глаза. Сочетающиеся в равной степени полоски металла и кожи ажурно закрывают наиболее уязвимые точки на молодом красивом теле. Стальные наплечники в виде сложенных за спиной небольших крыльев, леопардовая накидка, прикрывающая спину и плечи. Изящный кованый нагрудник, скорее служащий для придания формы груди (в чем она, на мой взгляд, не нуждается), чем для иной цели. Тем не менее свою функцию он выполняет, защищая сердце и другие внутренние органы. Узкий передник, обшитый медными бляхами, с закрепленными на поясе ножнами. Высокие кожаные сапожки, перехваченные у колен стальными обручами, за которые засунуты небольшие метательные ножи. И все. Все остальные части прекрасного молодого тела обнажены и представлены пред алчущие мужские очи.

Но что странно – воины, не занятые несением караульной службы, слоняясь по лагерю, задевают закутанных в ткань с головы до ног служанок, норовя поцеловать или потискать, а на валькирий даже не смотрят. Я, конечно, понимаю: работа и все такое, но поглазеть‑то можно, тем более есть на что.

Сдается мне, они их просто боятся. А почему? Такие миленькие девчата…

Наконец вернулась вторая валькирия.