Третий этаж весьма условно разбит на две полукруглые комнаты, загроможденные массивными столами. Большая их часть безжалостно перевернута ножками вверх и изрублена. И если при большом желании их еще можно починить и использовать, то оставшиеся от стульев щепки можно пустить лишь на растопку камина.

Выглянув в окно, я смог рассмотреть большую часть площади и парадный вход дворца. На какое‑то мгновение мне показалось, что одно из барельефных лиц скривилось в злобной ухмылке. Неприятный холодок скользнул по спине. Но, присмотревшись, я обнаружил, что это лишь тень от облачка скользит по рельефной поверхности.

– Почудится же такое… – вздохнул я, отворачиваясь от окна. И тут же замер.

Неслышно появившийся у меня за спиной воин в лохматых звериных шкурах, с перекошенным от ненависти лицом и совершенно безумными глазами, замахнулся своим топором.

– Нет! – Вскинув кибернетическую руку, я инстинктивно отпрянул назад, забыв и про нож в кармане, и про магию…

Подоконник ткнулся в ноги, и, теряя равновесие, я с ужасом увидел, как топор, не встречая сопротивления, проходит сквозь потолочную балку, а затем и сквозь мою приживленную киберплоть.

Жестокое лицо открывает рот, демонстрируя полное отсутствие передних зубов, и торжествующе смеется:

– Ха‑ха‑ха!

Упавший луч света пронзает воина насквозь, являя взору иллюзорность его призрачной плоти.

Уже осознав, что призрак таки перехитрил меня, я пытаюсь ухватиться за что‑нибудь, но пальцы хватают лишь воздух. А поскольку руки не крылья, то сила земного притяжения одерживает безоговорочную победу.

Вывалившись из окна, я успеваю сообщить призраку свое мнение о его нетрадиционной ориентации и падаю на принцессу, увлеченную созерцанием вышедшего из моды лет за сто до ее рождения на свет белья.

– Иго‑го! – Она отпрыгивает в сторону, но кибернетическая рука уже ухватилась за хвост и отпускать его не собирается.

– Ваур! – радостно верещит Тихон, с рвением включаясь в интересную игру.

Принцесса, ошалевшая от изобилия хвалившегося на нее внимания, театрально взбрыкивает всеми четырьмя копытами и заваливается набок в глубоком обмороке.

– Ну вот… – укоризненно произношу я, стараясь не обращать внимания на дикий хохот сверху.

Демон пристыженно сопит и, опустив глаза долу, начинает когтями чертить на камне непонятные узоры.

Приподняв кобыле веко, я утвердился в своем предположении. Обморок. Ничего страшного, пускай немного отдохнет, соберется с силами, а я тем временем наведаюсь к одному малознакомому, но уже сильно нелюбимому беззубому призраку. Хохотун! Посмотрим, кто будет смеяться последним. Поскольку без последствий не обойдется – вон как копчик болит…

Расправив плечи и сдув с искусственных пальцев пучок длинных светлых волос, я одернул пиджак и строевым шагом направился в башню, по дороге высматривая птичье перышко. Говорят, в Китае так с призраком‑шатуном боролись. Вооружились каждый перышком, из‑за трудного экономического положения ограничившись воробьиными, и давай призрака щекотать. Он не выдержал и отправился бродить по Европе. Вот с воробьями нехорошо вышло… А веский аргумент, как известно, способствует нахождению общего языка не только с призрачными существами.

Что же до слов для разговора, то они у меня уже есть… целых три. Если до разговора дойдет. Может ведь раньше сбежать. Лицо‑то у меня самое решительное. Хорошо, зеркала нет – сам бы заикаться начал.

ГЛАВА 7

Рука загребущая

Всех не пересажаете!

Червяк – рыбаку

План у меня простой и немногословный, почти как письменный отчет Юлия Цезаря сенату: «Вошел, увидел, победил».

И воплощать его в жизнь я начал незамедлительно.