– Значит, так, – начал я, лихорадочно соображая, какую бы сказку скормить атаманскому недорослю, чтобы логично подвести к необходимым мне действиям. – Представьте себе, началась история эта в дремучих лесах…

– Ага, – закивал атаманов сын, плотно зажмурив глаза и оттопырив нижнюю губу. – Представил.

– Тамошние деревья такие высокие, что не всякая птица до середины ствола долетит.

– А орел? – приоткрыв один глаз, уточнил малолетний любитель сказок с дурной наследственностью по отцовской линии. По матери не скажу… Хотя и есть такое желание.

– Орел долетит, – согласился я. – А самый главный среди них, орлиный король, даже свил гнездо на макушке самого высокого среди деревьев. Сидя в этом гнезде, его царица любовалась облаками, проплывающими далеко внизу.

– Да… Если плюнуть, так, поди, и не долетит до земли?

– Чего не знаю – того не знаю, а брехать не буду. И вот однажды полетел орел вниз, изловил огромного‑преогромного зайца, ухватил когтями за уши и понес в гнездо. Долго летел, совсем выбился из сил, но едва достиг нижних веток. Вздохнул, но делать нечего – нужно лететь дальше, и он из последних сил замахал крыльями.

Сцепив руки большими пальцами, я зашевелил остальными, изображая птицу.

– Летел… летел… нет мочи двигаться дальше. Уж больно тяжела добыча.

– А чего ж не съел на земле?

– Так его за зайцем послали, – пояснил я.

– Кто ж его пошлет, он же король?!

– Орлица его послала, зайчатины захотелось, – нашелся я.

– Тогда да, – согласился недоросль, потирая лоб. – Бывало, маманя кочергой как… – На кислых мордах бандитов появились едва заметные ухмылки. Видимо, нрав супруги их атамана известен всем.

– Присел он на ветку передохнуть. – Изображая соответствующие телодвижения, которые со стороны выглядели нелепо, словно танец умирающего лебедя в исполнении осьминога, я локтем двинул находящийся в кармане кувшин и резко вскинул указательный палец вверх. – Во‑о‑он на такой высоте.

Глаза всех присутствующих разбойников послушно обратились вверх. Лишь атаман остался стоять неподвижно, слишком глубоко погруженный в наркотические видения. Выплывший на мой зов джинн быстро оценил ситуацию и проворно спрятался, пропищав:

– Ой, душегубы!

«Волшебной помощи не будет», – понял я. Викториния озадаченно повела ушами, словно прислушиваясь к чему‑то.

– И не разглядишь, – предвосхищая недовольство разбойников, заявил я. – Так высоко находилась та ветвь.

– И правда высоко, – согласился атаманов отпрыск, достав из‑за пазухи ломоть вяленого мяса, и нагло, бесцеремонно и… и… невоспитанно запустил в него зубы.

Я, Викториния и Тихон шумно сглотнули, давясь слюной. А этот малолетний хам, если не сказать больше, чавкая и причмокивая, распорядился:

– Рассказывай, чего там дальше‑то было.

– Делай, чего велят, – обухом топора попытался подбодрить меня один из разбойников.

Кибернетическая рука дернулась ему навстречу, сжалась на топорище и с хрустом его преломила.

Опешивший разбойник проворно отскочил, с недоумением вертя уцелевшей половиной рукояти:

– Ты это чего удумал?

Викториния дернула меня за рукав и тряхнула гривой.

– Говори‑говори… – пробубнил атаман и вновь ушел в себя.

– Слышишь, чего папаня велит? – прикрикнул малолетний разбойник, нацеливая на меня нож.

Зря он это затеял… Будь моя воля, все завершилось бы без крови.