Затекшая в неудобном положении шея стрельнула судорогой. Дернувшись, я едва не заорал, пронзенный резкой болью. В глазах потемнело, а когда я в следующий миг бросил взор на идущую по воде девушку, ее уже не было. Она растаяла словно мираж.

Обессиленно растянувшись на ложе, я прикрываю глаза. Перед внутренним взором плывет хоровод разноцветных огоньков, в ушах стоит звон, а в мозгу пульсирует одна‑единственная мысль: «Это видение».

Боль понемногу отступает, и я соскальзываю в сон.

Лунный диск – круглая физиономия бритого наголо вояки – оскаливает в улыбке два ряда крупных коралловых зубов и, багровея от резкого притока крови, орет:

– Взвод! Равнение на мои звезды!

Бледная россыпь звезд по обе стороны от него весело пульсирует.

– Пошел! Пошел! – надрывается в крике вояка. Пронзив облака, на землю падают серебряные сосуды с удивительно знакомой инкрустацией. При ударе они взрываются, окутываясь плотными клубами дыма. Порыв ветра срывает дымовой покров, являя взору десяток обнаженных девушек. Они весело смеются и с разгону бросаются в воды озера. Но вместо того чтобы погрузиться в них, пришелицы, словно брошенные рукой ребенка плоские камушки (по‑моему, это называется бросить «жабкой»), скачут по его поверхности от берега к берегу, поднимая брызги и весело вереща.

Возникает непреодолимое желание присоединиться к их веселью.

– Я иду!

Но вместо наслаждения приходит боль. Судорожно дернувшись, я вырываюсь из липких объятий сна.

Над головой плещется небесная даль, наполненная сиянием незнакомых звезд.

Прижимая к груди руки, я медленно перевожу дыхание и закрываю распахнувшийся в беззвучном крике рот.

Пригрезится же такое! Любезный джинн, прогуливающаяся по лунной дорожке девушка, лунный десант… Любой толкователь сновидений вместо прогноза на радужное будущее выписал бы назначение к психиатру, вполне способному росчерком своей авторучки это самое будущее мне обеспечить. На полном государственном довольствии: трехразовое питание, кров над головой, разнопланово одаренная компания и дармовой кайф в виде укольчика на сон грядущий.

Утерев уголком покрывала холодный пот со лба, я осторожно приподнимаюсь на локтях:

– Эй, джинн!

Но вместо раба сосуда мне отвечает тихий женский голос:

– Едва пришел в себя и сразу за бутылку… Нельзя! А вот покушать нужно. Будешь?

– Да, – не раздумывая, отвечаю я, и лишь затем оборачиваюсь, чтобы посмотреть на соблазнительницу. В том плане, что разве что‑нибудь может быть соблазнительнее трапезы для голодного?

Закутанная в плотную накидку рыжеволосая женщина наклоняется и поднимает высокую миску, накрытую крышкой. Протянув ее мне, она поясняет:

– Куриный бульон.

На фоне кроваво‑красного лунного диска и в переливчатом свете свечей черты ее лица едва различимы, но есть в них что‑то знакомое.

– Ольга? – пораженный догадкой, спрашиваю я.

– Да, Сокрушитель. Пей.

– Но как?

– Бульон уже остыл.

Пригубив предложенную жидкость, я кривлюсь, но на всякий случай спрашиваю:

– Это ты приготовила?

– Нет, жрицы Великого дракона.

– А чего‑нибудь съедобного ты с собой не прихватила?

– Нет.

Вздохнув, я допиваю отвратительный на вкус напиток.