И он знал, что это путешествие к скалам Йоркшира поможет ему приблизиться к постижению истины еще на одну ступень. Ибо там его ожидал не только дед, но брат и сестра деда. Три древних отпрыска колдовского дома Фитцховардов ждали своего внука.

Джекдо стал вспоминать, что ему уже известно о них. Пернел, Джейкоб и Джеймс, внуки великого разбойника Джозефа Гейджа и прямые потомки Захарии Ховарда, сына герцога Норфолкского и цыганки, придворного астролога Генриха VIII.

Несомненно было то, что они все уже очень стары. Джекдо подсчитал, что Пернел, его двоюродной бабушке, должно быть уже девяносто четыре года, а деду Джейкобу и его брату-близнецу Джеймсу — по меньшей мере девяносто один. Все они родились в Испании, куда Джозеф Гейдж отправился по торговым делам и где он разорился после краха компании «Миссисипи». Не совсем ясно было то, каким образом Джейкоб, полковник испанской армии, смог получить титул пэра Англии от Георга III, при том что вся семья была известна как закоренелые якобиты.

Общепринятая версия гласила, что Джейкоб занимался торговлей между Англией и Испанией, но что произошло на самом деле, до сих пор оставалось загадкой. Но, как бы то ни было, Джейкоб обосновался в Англии, в Дорсете. Дом его находился высоко в горах над Скарборо. Время от времени его брат и сестра отваживались на нелегкое путешествие из Кастилии в Йоркшир, собирая всех родственников на встречу. Затем Джеймс и Пернел возвращались в Испанию и еще несколько лет проводили в разлуке с братом.

Джекдо знал об их могуществе. Мать говорила ему, что они унаследовали дар своей бабки Сибиллы. И вот он сидел в вагоне, любуясь мелькающими за окном английскими пейзажами, предвкушая встречу с тремя волшебниками и мысленно задавая им вопросы о тайнах жизни.

Прежде чем направиться к изящному дому Джейкоба Гейджа, возвышавшемуся, словно часовня, на вершине скалы, Джекдо прогулялся по каменистой тропинке к развалинам огромного замка, которые покоились на полоске суши, рассекающей надвое один из двух самых величественных и прекрасных в мире заливов. Повсюду, куда простирался его взор, переливались разнообразнейшие оттенки голубого и синего цвета; просторный небосклон соединялся с кобальтовой синевой моря. Вдали от берега катились белые пенные гребни волн, а у берега, где двумя подковами изгибались песчаные пляжи, прибой разбивался на мириады слепящих брызг. И лишь совсем вдалеке можно было разглядеть колосящуюся на полях пшеницу, — как знак того, что в мире существуют не только море и небеса.

Джекдо затаил дыхание. Эта торжественная панорама, свидетелем которой он сейчас стал, давала возможность явственно ощутить работу незримых сил и вспомнить, что очень скоро он услышит о вещах, слишком могущественных, чтобы понять их до конца.

Этим вечером, переодеваясь к обеду, он был весьма взволнован. До того он никогда не видел, чтобы все три мага из его рода собирались вместе (по крайней мере, он не мог вспомнить такого случая). Войдя в гостиную, он остановился и замер в изумлении.

Пернел сидела, гордо выпрямившись, на стуле с высокой спинкой, сжав руки на эбонитовом набалдашнике трости; пышные белоснежные волосы ее были зачесаны вверх и украшены тремя черными страусовыми перьями. На пальцах у нее были перстни из черного янтаря, платье было из черной тафты, и единственным светлым пятном на нем сверкала бриллиантовая брошь размером со спелую сливу. Эта брошь, казалось, жила своей собственной жизнью; при каждом вздохе хозяйки она переливалась тысячами многоцветных радуг.

Пернел поймала зачарованный взор Джекдо, довольно хихикнула и произнесла:

— Это мне оставил Джозеф Гейдж. Когда-то она принадлежала Инфанте. Вижу, она тебе понравилась.

Опомнившись, Джекдо низко поклонился и подошел к Пернел, чтобы поцеловать ей руку.

По сторонам от ее стула стояли братья-близнецы — родной и двоюродный дедушки Джекдо.