Горацию поразил тот странный факт, что и дедушка, и дядя Джона Джозефа получили в наследство огромные поместья от старых дев на условии смены фамилии. Джон Уэбб добавил к своей фамилии вторую — Уэстон — и в награду получил Саттон от сумасшедшей мисс Мэлиор Мэри; его сын Томас отказался от фамилии Уэбб Уэстон и стал Монингтоном, за что приобрел Сарнсфилд Корт, где он и жил как истинный джентльмен с двадцати одного года, а теперь с не меньшей решимостью собирался сохранить Саттон для семьи Уэбб Уэстонов, несмотря на то, что у него не было детей.

Горация сделала еще одну попытку:

— Но почему, сэр?

— Намерение вашего покойного мужа совершенно понятно, — он ни разу не назвал Джона Джозефа по имени. — Он хотел, чтобы в случае его смерти вы остались жить в замке Саттон и управляли бы им, как должно. Лично мне кажется, если говорить откровенно, что вы, леди Горация, постоянно пренебрегаете его последней волей. Но именно в этом отношении я, как законный наследник, имею больше прав, чем вы, и собираюсь настаивать на своих правах.

Он победоносно фыркнул, и Горации неудержимо захотелось дать ему пощечину. Она уже была готова пересказать ему последние слова Джона Джозефа (если, конечно, он действительно сказал их и это ей не приснилось), но вовремя прикусила язык. Зачем обсуждать с этим бездушным негодяем самые сокровенные тайны своего сердца? Она поднялась и сказала:

— Думайте что хотите, мистер Монингтон. У меня есть личные причины, по которым я не желаю жить в замке Саттон… и личные причины, по которым я хочу избавиться от поместья.

Он снова фыркнул и покраснел, как индийский рубин.

— Неужели! — из его рта брызнули капельки слюны. — Неужели вы верите во все эти россказни о проклятии? Я-то думал, что женщина вашего происхождения должна быть разумнее. Ну, в таком случае, что говорить о женских капризах!

Горация сердито взглянула в его слезящиеся глазки.

— Так знайте, что я действительно верю в эту легенду, и… хотя я не намерена обсуждать это с вами… Джон Джозеф в нее тоже верил. Он всю свою жизнь старался уехать как можно дальше от поместья. Вы были со мной откровенны, так вот, я тоже буду откровенна. Хотя в деле продажи замка вы и можете мне помешать, но где я буду жить — не ваше дело. Итак, мистер Монингтон, я желаю вам всего хорошего и сообщаю, что намерена остаться здесь, в Лимингтоне, а в поместье по-прежнему будут жить моя мать и отчим, — произнесла она.

Лицо старика застыло, превратившись в злобную маску, он даже зашипел. Но в следующий момент он овладел собой и спокойно спросил:

— Вы знакомы с кузеном вашего покойного мужа? С моим племянником Фрэнсисом Сэлвином?

Горация непонимающе взглянула на него и ответила:

— Конечно. Я прекрасно знаю его и его семью. А что?

— Я хотел пригласить его в Сарнсфилд Корт — и вас тоже. Так что, как вы видите, у меня есть наследник, Горация. И Саттон перейдет в его руки.

Никакого разумного ответа Горации в голову не пришло, и она просто воскликнула: «О!»

Мистер Монингтон продолжал говорить уже совершенно спокойным тоном и смотрел на Горацию почти дружелюбно:

— В таком случае, я попрошу мою жену прислать вам приглашение. Можете на это рассчитывать. Всего доброго, Горация.

И, неуклюже поклонившись, Томас Монингтон удалился, а Горация смотрела ему вслед и пыталась сообразить, что же означает эта странная перемена в его поведении. Возможно, он подумал, что кузен Фрэнсис сможет смягчить удар, который испытала Горация, обнаружив, что ее план продажи поместья провалился.