— Это будет чертовски сложно без искина, — сказал Денис. — Гиперпрыжок вручную — это не просто «сложно», это… ну, ты понял.

— Понял, — сказал я. — Но хотя бы подготовим площадки. Резервные грузовые модули, которые можно срочно загрузить гражданскими, медикаментами и минимальным набором специалистов. Маршруты эвакуации до доков. Список тех, кто в первую очередь должен выжить.

Начальник безопасности побледнел.

— Ты понимаешь, какой вой поднимется, если об этом узнают?

— Поэтому не узнают, — отрезал я. — Официально — это просто резервный план на случай «крупного стихийного бедствия». По документам — ударный шторм, метеорит, что угодно. На деле — наш последний шанс, если всё пойдёт в задницу.

Я поймал на себе взгляды. Усталые, злые, но не сломанные.

— Мы сюда не за тем прилетели, чтобы лечь пластом при первом шорохе, — сказал я тише. — Мы сами выбрали эту дыру во вселенной как свой новый дом. И если к нам сюда придут с чужими правилами — мы сначала сломаем их игрушки. Потом тех, кто их прислал. А если уж совсем не потянем — хотя бы обеспечим, чтобы кто-то из нас дожил до момента, когда можно будет вернуться и отомстить.

Федя внутри отозвался короткой, уверенной вибрацией. По сети АВАК прошла тихая, едва ощутимая волна — отражение моих мыслей. Магистр, похоже, вслушивался.

— Итак, — подытожил я. — План действий на ближайшие дни:

— Денис — система и орбита. Маяки, сенсорная сеть, минные поля, орбитальные рубежи.

— Заг — укрепление планетарного периметра, адаптация АВАК под «живой щит» и систему раннего оповещения.

— Я и АВАК? — Удивился десантник.

— Да, ты и АВАК — усмехнулся я — Сразу после совещания ты, Кира и Баха получат симбиотов. Я не хочу сейчас слышать ни каких возражений! Я так решил! Резерв операторов действительно нужен, на случай если я выйду из строя. Всё, ни каких обсуждений, я продолжаю.

— Кира — подготовка экипажей и колонистов. Учения, тренировки, инструкции. Работаем так, как будто завтра война, но без истерики.

— Витя — антиабордажная оборона «Земли» и тренировка десанта.

— Баха — маяк. Полная изоляция, анализ, попытка расшифровки протоколов сети. Никаких экспериментов с активной передачей без моего прямого приказа. Когда получишь симбиота, начнёшь эксперименты с чисткой наших искинов. Но опять повторяю, никакой самодеятельности, всё согласовывать со мной и штабом!

— Я даже думать уже боюсь, — мрачно буркнул он. — Но работать буду.

Я выключил голограмму.

— Всё, — сказал я. — «Оранжевый» режим вступает в силу немедленно. Через сутки хочу увидеть первые промежуточные результаты. Через три — чтобы наша «дыра во вселенной» хотя бы отдалённо напоминала крепость.

Когда мы расходились, я чувствовал усталость так, как будто меня сутки подряд возили по планете, привязав к днищу бота. Но под этой усталостью шевелилось что-то ещё — знакомое, холодное состояние, которое я знал ещё с первых боёв. Не страх. Готовность.

Где-то далеко-далеко, на концах невидимых нитей, возможно уже шевелилось «начальство» СОЛМО, глядя на маленькую отметку в своей бесконечной карте.

Пусть смотрят.

Когда они придут проверить эту галочку, их здесь будет ждать не разбитый дрон и жалкий лагерь выживших. Их будет ждать планета, которая умеет кусаться. И люди, которые уже один раз выжили там, где, по их логике, жить никто не должен.

Глава 8

Сутки после совещания превратились в размазанную кашу из приказов, докладов и коротких, обрывочных снов.