– Входить в односторонние хоулы слишком опасно. Даже приблизительно не знаешь, куда через них попадешь.

– Может, Инга вблизи поняла бы, что с той стороны.

– Так она мне рассказывала, что поняла, когда их компания стояла в Патагонии перед хоулом на Гилею. Что там похожая на Землю планета, – но это и так было ясно, исходя из Бориной теории. Конечно, ее мнение расчеты Бори подтверждало, – но и только.

– С тех пор много времени прошло. Способности либеров поддаются тренировке, и Инга свои развивает.

– Все равно. Односторонний хоул – это большой риск.

– Мы каждый день рискуем, если разобраться.

– Я не об этом. Ты что, не понимаешь? Чем дольше мы странствуем, тем больше у нас опыта и меньше шансов погибнуть. И с каждым пройденным нами хоулом выше вероятность, что следующий будет на Землю. Через двусторонние идти безопаснее – это и надо делать.

– Пока мы всего два прошли. Но в целом ты права, спорить не буду. А что, ты так сильно хочешь вернуться?

– А ты разве нет?

– Я стараюсь об этом не думать. Даже если в итоге повезет, кто знает, сколько еще придется скитаться, сколько еще планет впереди?

– Вот тут уже ты прав, но я ничего поделать с собой не могу. Хочу на Землю – и все! Хочу и боюсь.

– Чего?

– Понимаешь, с Земли на Гилею попала девочка-студентка, все достоинства которой состояли в немереном упрямстве и таком же самомнении…

Даша замолчала, но я понял и так. Да, на Гилею попала студентка, – а на Землю вернется совершенно взрослая женщина, все или почти все о себе понимающая, и повидавшая такое, чего там, дома, никто не видел.

– Та девочка умерла в поселке у болота, – сказала Даша. – А потом ее еще раз убили крысолюди в бою на реке.

– Нас всех тогда убили, – сказал я. – Давай спать. А то сейчас ударимся в воспоминания и вообще не заснем.

– Опять ты прав. Два – один в твою пользу.

На следующий день ближе к обеду впереди показался лес. Он вызывающе зеленел посреди пустыни, и деревья в нем были совсем не маленького роста. Подъехав ближе, мы рассмотрели, что у них вроде бы нет коры, – точнее, она свисала со стволов растрепанными лохмотьями, обнажая светло-коричневую древесину.

– В планшетах Мартинеса нет упоминаний о лесах на этих широтах, – сказал Эпштейн.

– Он никак не мог успеть узнать о планете все, – возразила Даша. – Да и сами рептилоиды интересовались в основном войной друг с другом, а не природой. Если в их компьютерах ничего не было про этот лес, откуда бы Мартинес взял информацию о нем?

– Наверно, здесь вода недалеко, – предположил Лысый.

– Не обязательно, – сказала Инга. – Неизвестно, на какую глубину уходят корни этих… как бы их назвать?..

– Сомневаешься, что они деревья? – спросил я.

– Вообще говоря – да.

Загадочный лес выглядел необычно, однако не угрожающе. Идея устроить привал в его тени казалась заманчивой.

– Если там окажется ничего, можно и на несколько дней остаться, – сказал Лысый.

– Неплохо бы, – согласилась Даша. – Сколько уже едем без перерыва.

Мартышка идти с нами не захотела, и мы оставили ее у машин. Облезлые заросли встретили нас кладбищенским молчанием и запахом гнилой соломы. Чем дальше мы шли, тем сильнее становился этот запах, и тем плотнее окутывала нас густая тишина. Стволы сплетались и срастались друг с другом ветвями, с которых спускались вниз воздушные корни.