– Если оно еще и визуально нам фантомов-двойников наделает – пропали, – прошипел Лысый, осторожно двигаясь вперед. – Не поймем, кто где.

Словно в подтверждение сказанного, Эпштейн заморгал, закрутился на месте и замахал руками. Машка ухватила его за шиворот и подтолкнула в нужном направлении.

– Ничего не вижу, – пожаловался он.

– Не боись, Боря, – подбодрила его Машка. – Ты, главное, иди, а я тебя сопровожду.

По лицу Инги градом катился пот, глаза закатились под лоб. То ли она изо всех сил пыталась прощупать растение, и ничего не выходило, то ли наоборот, растение так вцепилось в ее психику, что Инга не могла освободиться. Мы с Дашей подхватили ее с двух сторон под руки и повели – через десяток шагов уже тащили.

– Не получится тут по одному, – сердито процедила Даша.

– Исходный план необходим, – ответил я. – Иначе и начать не с чего будет. Зато закончится все быстро – оглянуться не успеешь.

– Что-то долго идем, – сказал Лысый пару минут спустя. – Должны выйти уже.

– А мы точно идем куда надо?

– Конечно, вот наши следы.

– А ты вправду их видишь?..

Инга задыхалась. Мы не знали, чем ей помочь, только старались идти побыстрей. Заросли не кончались. Лишь когда они стали ниже и реже, мы поняли, в чем дело: дьявольская древесная трава невероятно быстро разрасталась в сторону нашей стоявшей в пустыне автоколонны. Раздвигая песок и камни, из глубины земли лезли и лезли все новые побеги, они на глазах становились выше и толще, тут же выбрасывали ветки, на которых распускались листья…

Когда мы добрались до машин, зеленый язык зарослей почти дотянулся до них. По цистерне заправщика с визгом прыгала перепуганная Мартышка. Запихнув потерявшую сознание Ингу и ослепшего Эпштейна во внедорожник, мы завели моторы и дали задний ход, оставив на съедение траве один квадроцикл, для которого не нашлось водителя. Чуть отъехав, развернулись и помчались по пустыне. Я глянул в зеркало заднего вида – брошенный квадроцикл уже оплетали ветви, они приподняли его над землей и ворочали туда-сюда, будто осматривая со всех сторон. И тут растению не повезло: что-то оно сделало не так, и попавшийся ему в плен квадрик взорвался. Растение зарычало на тысячу глоток, почти заглушив шум двигателей; я перестал видеть и мертвой хваткой вцепился в руль, чтоб не вилять и ни в кого не врезаться, надеясь, что и остальные сделают то же самое. Остановиться я не мог, потому что сзади мой грузовик подпирал Лысый на заправщике. Видит он меня или нет? Хоть кто-то зрячий у нас остался? Слева шла Машка на квадроцикле, справа – Даша на внедорожнике… Впереди никого не было, и я пытался вспомнить, что там впереди – ровное место или скалы. Помнится, как раз на подходе к «лесу» мы проезжали у скал, а вокруг них было много больших камней, в которые лучше не врубаться. Да и по-любому надо как-то останавливаться. Я нажал на гудок – сзади загудел Лысый, по бокам – Даша с Машкой. Я начал плавно притормаживать, остановился, и почти сразу ко мне вернулось зрение. До камней у скал оставалось совсем не далеко. Перекликнувшись гудками, мы взяли в сторону и окончательно остановились только тогда, когда «лес» скрылся за горизонтом.

Первым делом все кинулись к внедорожнику. Однако тревоги оказались напрасны: когда мы подбежали к машине, Инга уже выбиралась оттуда, – правда, при помощи Даши и Эпштейна.

– Боря у нас сегодня герой! – сказала Даша. – Откачал ее еще на ходу, вслепую!

Инга была бледна, шаталась, сразу опустилась на землю и привалилась спиной к колесу. Эпштейн часто моргал и глаза у него слезились.