До самого вечера мы ели, пили, водили хороводы с сухопутным населением острова и купались в море с жителями прибрежных вод. Слетевшиеся на пляж большие птицы катали нас по воздуху в плетеных из травы авоськах, весьма ненадежных и жидких на вид. Одна птица сносно говорила по-русски, некоторые другие тоже, хотя и невнятно, и Машка сказала, что много пить нам ни в коем случае нельзя, – а то не поймем, когда начнется белая горячка. После заката море зажглось разноцветными огнями. Они всплывали из глубины, качались на волнах, взлетали в воздух и опять ныряли в пучину, однако к этому времени мы настолько устали задавать вопросы относительно окружающего, что уже ни о чем не спрашивали, и касательно огней ничего не узнали.

На ночь нас разместили в хижинах, а с утра все началось сначала. Я спросил Танзоро, сколько будет продолжаться этот карнавал. Он ответил – да сколько хотите, здесь всегда так и живут. Члены этой общины ставят своей целью максимальную творческую самореализацию – через живопись, скульптуру, песню, танец… А как на других островах, поинтересовался я. Везде по-разному, ответил Танзоро. Где-то – так же, как здесь; где-то вегетарианские общины, и мяса с рыбой там на обед не дождаться; где-то жизнь поспокойнее или вообще трудоголики обосновались – везде свои обычаи. Решите плыть дальше – сами увидите.

– А в космос можно попасть? – спросила Даша.

– Просто так – нет, – ответил Танзоро. – Вы этого не сможете, и я не смогу. Видите ли, за счет биосети у каждого из нас очень высокая степень информированности, и каждый может выбрать подходящий для себя образ жизни с такой же высокой степенью ответственности. Потом его редко кто меняет. Поэтому наши космические станции не имеют той степени защиты и комфорта, которые необходимы вам и мне. Там живут существа, адаптированные именно для жизни в космическом пространстве, – ну вот как акваморфы адаптированы для жизни в воде. Поступать иначе – значит, лишать себя многих и многих преимуществ. По тем же причинам наши космические корабли не предназначены для экскурсий. Нам это просто не нужно. Если кто-то заинтересуется жизнью в космосе или на других планетах, он может в полной мере понять, что это такое, посредством биосети. И сразу сделать выбор.

Через неделю мы ушли в круиз по архипелагу в сопровождении большой флотилии каноэ, катамаранов, плотов и даже целого плавучего острова разумных земноводных, который то поднимался на поверхность, то уходил под воду. Вдали в небе парило что-то огромное, и Танзоро сказал, что это летающий остров разумных птиц. За следующий месяц мы повидали столько всего, что от изобилия впечатлений у нас понемногу начала съезжать крыша. К счастью, архипелаг оказался невелик, и на последнем острове нас ждала уже знакомая обстановка – на нем, как и на первом, жили веселые творческие личности.

– Давайте здесь притормозим, – взмолилась Даша. – Я больше не выдержу.

– Правильно, – поддержал ее Эпштейн. – Дождемся ответа биосети – и сразу к хоулу. Иначе застрянем на Сангароа навсегда.

– В принципе – неплохой вариант, – сказал Лысый.

– Ну для тебя, – возразила Даша.

Все мы давно поняли, что Лысый на Землю не пойдет, – гораздо раньше, чем это понял он сам. Встреча с Танзоро уже была для него величайшим искушением – ведь тот был художником, да не каким-нибудь, а сверхгениальным по человеческим меркам. Они бесконечно болтали об искусстве, а в целом на архипелаге художники и скульпторы жили буквально племенами. Вначале Лысый еще держался, потому что вокруг было слишком много интересного и нового; однако теперь не выдержал, попросил у Танзоро кисти с красками и начал осваивать наскальную живопись.