|
Или вывалиться над океаном на высоте в полкилометра – и хорошо еще, если над океаном. И хорошо, если над земным. Хоул был односторонним, привязанным к поверхности на Сангароа, но мог оказаться не привязан на выходе. Вагрум считал, что на той стороне Земля, – однако такое заключение он вывел всего лишь на том основании, что мы были земляне, а планета за хоулом, судя по слабым обратным информпотокам, подходила нам как нельзя лучше. Однако он мог и ошибаться. Вероятность этого была невелика – но она была.
И даже если за хоулом точно Земля, там за время нашего отсутствия могло случиться что угодно, вплоть до ядерной войны или широкомасштабной интеграции с десятками миров. С другой стороны, жизнь на Сангароа состояла из одних плюсов. Минус виделся только один: ни мне, ни Даше не нравилась сама идея существования под постоянным контролем здешнего Большого брата. Ну и наш союз здесь вряд ли продержался бы долго. Поначалу я с опаской посматривал на Дашу – не втюрилась ли она в одного из туземцев? Потом заметил, что она с не меньшим опасением следит за мной, и успокоился. Похоже, больше всего ее волновало, не польщусь ли я на здешних красавиц. Однако так было вчера и есть сейчас. А что будет через полгода? Через год? Как и все нормальные мужики, я был бы не прочь пойти тропой Лысого. Но если то же самое сделает Даша, я ведь кого-нибудь убью. Это почти наверняка… Сколько ни тяни, надо решать окончательно. И вот после очередного дня веселья мы ушли подальше от всех и уселись у самого прибоя на песочек. – Если не пойдем сейчас, Землю навряд ли когда увидим, – сказала Даша. – Потому что обжившись здесь, мы уже точно никуда не пойдем. Как думаешь? – Думаю, что лучше сдохнуть, чем так долго думать, – сказал я. – Значит, идем? – Идем. Мы встали и пошли искать Эпштейна. Он сидел в одиночестве и строчил что-то в дневник при свете горящего рядом костра и пылающего над морем заката. – Боря, мы идем, – сказал я. Эпштейн поднял голову и посмотрел на нас. – После перехода нам первым делом предстоит добраться до цивилизации, – сказал он. – Выйти вдали от нее шансов гораздо больше, чем наоборот. А потом нам необходимо сразу же найти Интернет. Я не параноик, но мне очень хочется оставить послание научному сообществу и общественности, прежде чем начинать общение со спецслужбами. А нам, можете не сомневаться, не избежать контактов с ними. Особенно если выйдем в одной из стран НАТО. Представьте: четверо русских в военной форме с оружием неизвестного происхождения. Не дай бог выйдем в Северной Корее… Да что говорить, плохих вариантов гораздо больше, чем хороших. И даже при выходе на территории России можем влипнуть так, что мало не покажется. – Включим перед переходом маскировку комбезов, – сказала Даша. – Вдруг все же выйдем в населенной местности? Хоть на первое время себя обезопасим. – Включим, включим, – кивнул Эпштейн. – Все предусмотрим, что можно предусмотреть, обо всем договоримся. Но вы же понимаете – сперва нам предстоит доказать, что мы реально вернулись с других планет, во что сразу никто не поверит. А когда поверят, будет еще хуже. Ответы самых отдаленных сегментов биосети пришли через неделю. Общее решение, как и ожидалось, было благоприятным: нам позволяли беспрепятственно уйти с Сангароа. – Когда будете готовы, пришлют транспорт, – сказал Танзоро. – Тогда пусть присылают, – ответила Даша. Поснимав выданную нам островитянами легкомысленную тропическую одежонку, мы переоделись в комбезы рептилоидов, проверили рюкзаки и оружие. Через полчаса на пляже совершенно бесшумно приземлился аппарат, похожий на странный гибрид самолета и летающей тарелки. |
