– Ну надо же! – воскликнула Даша. – И здесь она!

– Вот и отлично, – сказала Машка, деловито снимая с креплений грузовика лопату. – Консервы задолбали – хоть клубней накопаем. Бери-ка топор, Лысый!

– Момент! – радостно откликнулся Лысый. – А ну, Серега, хватай второй топор!

За минуту мы с ним снесли куст под корень, и даже ожоги и царапины не смогли испортить нам настроение. Даша развела костер. Накопав клубней, тут же их испекли – они оказались ничуть не хуже, чем на Гилее. Мартышка от нас не отставала – едва удалось убедить ее подождать, пока выделенная ей порция остынет.

– Мы слишком близко к хоулу, – сказал я, когда все оказалось съедено. – И колючка здесь неслучайно. Скоро узнаем, с какой планеты она родом.

– В запас, значит, клубни можно не копать, – сделала вывод Машка.

– Враг бы мой ее копал в запас, – сказал Лысый. – В охотку еще ладно, или как на Гилее, когда мы там с голоду помирали, но чтоб в запас? Я лучше буду есть консервы. И пусть они задолбают меня окончательно.

Отдохнув после еды с полчаса, мы с Ингой снова завели квадроциклы. Позади взревела двигателями колонна. Однако едва тронувшись, Инга тормознула настолько резко, что чуть не перелетела через руль. Прямо перед ее квадроциклом словно из воздуха материализовался человек – он был бородат, необычайно худ, а еще лохмат, грязен и оборван до последней степени.

– Сатанаил! – заорал он хриплым голосом, воздев руки к небу.

Я не придумал ничего лучше, как пальнуть ему под ноги, – просто для того, чтоб вел себя прилично. На бородатого это никакого впечатления не произвело. Или он не понимал, что такое винтовка, или ему было все равно.

– Сатанаил! – выкрикнул он опять, приплясывая на месте и тыча то одной, то другой рукой в сторону хоула. – Аузу биллахи мина шайтанир раджим!..

– Не стреляй больше, – сказала мне Инга. – Он сумасшедший, – но безобидный сумасшедший.

Бородатый забегал кругами, то и дело приседая, а потом подпрыгивая высоко вверх, показывал на хоул, кричал «Сатанаил» и еще что-то.

– Он читает «Отче наш» на латыни, – сказал подошедший к моему квадроциклу Эпштейн. – И еще какие-то молитвы на иврите, арабском и греческом.

– Сатанаил – это, как понимаю, просто сатана? – спросил Лысый, тоже подходя ближе и вставая рядом с Эпштейном. – Серьезные, видно, были у чувака проблемы с нечистой силой, раз одной религии ему не хватило.

– Давайте его поймаем, – предложила Даша.

– Зачем? – спросил я.

– Хоть покормим. Смотри, какой тощий.

– Вряд ли он нуждается в помощи. Чтоб так обрасти, не один год нужно. Жил же он как-то. И неплохо питался, если может так скакать. И зачем его пугать поимкой? Лучше здесь ему оставить из наших запасов то, что можно легко вскрыть.

Так мы и сделали – сложили в стороне пирамидку из брикетов в фольге, добавив к этому фляжку с водой. Поди разберется, как пользоваться, находит же он воду себе на питье. Бородатый прекратил скакать, остановился и уставился на нас, наклонив голову к левому плечу и бессмысленно ухмыляясь. Под слоем грязи невозможно было разобрать, какой он национальности и даже расы. Когда колонна тронулась, он забегал вокруг машин, приседая и пытаясь ухватиться за колеса, указывал на хоул и кричал, но что – за шумом двигателей уже невозможно было разобрать.