Клайв взглянул на нее несколько удивленно, а потом проговорил со спокойной иронией:

— А ты, я вижу, очень хорошо меня знаешь. Продолжай, пожалуйста, мне интересно, что ты еще обо мне думаешь.

— Ничего я о тебе не думаю, потому что и думать не хочу! — почти закричала девушка, с трудом подавив иррациональное желание запустить в него чашкой. — Единственное, что я про тебя знаю, это то, что между нами нет и не может быть ничего общего!

Глаза Клайва сощурились, но в них не было ни злости, ни обиды. Там было что-то похожее на голод.

— А врать себе, Стефи, это тоже признак трусости, — проговорил он медленно, растягивая каждое слово. — Ты прекрасно знаешь, что между нами есть общее. Нас объединяет непреодолимое чувственное влечение. И не правда, что ты обо мне не думаешь. Ты думаешь обо мне постоянно.

Он взял ее руку, поднес к губам и легко поцеловал внутреннюю сторону запястья. От этого прикосновения у Стефани мороз прошел по коже. Если бы он набросился на нее, она бы отбивалась и звала на помощь, но это нежное прикосновение просто лишило ее сил и рассудка. Все посторонние звуки — голоса, смех, шум прибоя — все куда-то отдалилось, и некоторое время она слышала только лихорадочный стук своего сердца. Девушка почувствовала, как он выпустил ее руку, и механически подтянула ее к себе. Потом она собрала все свои силы и подняла на него затуманенные глаза. Она должна что-то сказать.

— Извини, Клайв, но я не привыкла спать с кем попало, — проговорила она. Голос прозвучал устало и неубедительно, и все же Стефани была уверена, что оскорбила его, и ожидала взрыва ярости, но Клайв неожиданно мягко ответил:

— Ты знаешь, я тоже. И, пожалуйста, Стефи, не пытайся меня оскорбить, у тебя ничего не выйдет. — Он помолчал, потом добавил: — Я никогда не считал секс развлечением.

Стефани уже кое-как справилась с обуревавшими ее эмоциями, поэтому смогла сказать:

— Возможно, это и так, но я все равно думаю, что ты очень похож на моего отчима.

— Интересно, в чем же? — спросил Клайв. На этот раз в его голосе послышались действительно неприятные нотки.

— Ты использовал мою… мой интерес к тебе для того, чтобы проворачивать свои дела.

— Разве? Может быть, я выпытывал у тебя какие-то коммерческие тайны? Да я даже ни разу не говорил с тобой на эту тему! Если Роджер Уильямс и рассматривал тебя как средство достижения своих целей, то я — никогда. Я даже не затащил тебя в постель. Между прочим, мне было очень трудно устоять перед искушением, но я вел себя как джентльмен.

Он опять изящно обошел тему того проклятого разговора с ее отцом. Поняв это, Стефани вновь почувствовала бессильное раздражение.

— О, да, ты был так благороден! — саркастически проговорила она.

— Да, был, — ответил Клайв. — Тебе тогда едва исполнилось восемнадцать лет. Ты была такой милой, такой невинной…

Девушка опять почувствовала, как его слова вызывают неконтролируемую реакцию в ее крови. Она подняла голову и увидела, что он сидит, прикрыв глаза, отчего его густые ресницы отбрасывают длинные тени на щеки. Его красивое лицо, обычно резкое и властное, казалось сейчас таким беззащитным, что сердце Стефани сжалось от незнакомого ей чувства нежности по отношению к этому человеку. Испугавшись, девушка поспешила перебить его:

— Да-да, конечно. Но сейчас я уже далеко не так мила и не так невинна.

Клайв вздохнул, его брови страдальчески приподнялись, но он произнес спокойно:

— Хорошо, Стефани, давай поговорим с тобой просто как старые друзья. Ты давно последний раз была в кино?

Стефи такая перемена темы вполне устроила, поэтому следующие пятнадцать минут они обсуждали последний голливудский шедевр, громя актерский состав, режиссуру и даже операторскую работу.