– Прошу вас, прекратите шутить. – Лю Соджоль поджал губы. – Ваша шаманка сама предложила мне чай. Сказала, что вид у меня нездоровый, а чай поможет.

– Это правда, – согласилась Йонг. – Выглядите вы не очень. Должно быть, никогда так далеко не путешествовали?

– Скорее, так быстро, – кивнул Соджоль. – Да и зимой мне выезжать из столицы не доводилось. Погода для прогулок по горам, надо сказать, не самая приятная. А вы, сыта-голь?

Он давно перестал обращаться к ней подобным образом, и старое прозвище несколько удивило Йонг. Она посмотрела на бледного Лю Соджоля и отметила, что круги под глазами у него меньше не стали. Должно быть, спит он тоже неважно. Зря она позволила ему сбежать с ней из дворца.

Надо признать, вреда он не приносил, но пользы от него тоже было мало. Разве что отсутствие сына и причастность его к преступлениям сделают советника Лю покладистее. Йонг думала об этом все дни пути до храма Воды. Что советник Лю будет соблюдать интересы своей семьи, когда вернётся Ли Хон. И что побег Лю Соджоля, его старшего сына, усмирит Лю Соннёна.

– В первый свой поход с драконьим войском я серьёзно заболела, – созналась Йонг, вспоминая прошлое. Лю Соджоль с любопытством к ней потянулся, и она пояснила: – Свалилась с лихорадкой после нескольких дней в Чосоне. Тогда я звала его не-Чосон…

Соджоль смотрел на неё широко распахнутыми глазами, и Йонг прикрыла рот. Она совсем позабыла, что от её речи не привыкший к словам Священного Города сын советника Восточной Фракции каждый раз теряется.

– Кто же знал, что этот мир станет мне родным местом, – горько улыбнулась она.

Соджоль моргнул, кивнул и стал разливать чай по чашкам, чтобы чем-то занять руки, пока собирался с мыслями.

– Господин Лю, а как вы считаете… – Йонг наклонилась над столом, чтобы говорить тише. – Мы сами творим своё будущее или же всё предначертано заранее и мы можем только следовать той дорогой, которую для нас проложили духи?

– Вам лучше знать. – Лю Соджоль пожал плечами и протянул Йонг чай. Она поклонилась, принимая чашку. – Это же вы учитесь шаманским мудростям и общаетесь с усопшими. Считаете, они направляют вас?

Йонг отпила глоток, гадая, когда и при каких обстоятельствах Лю Соджоль стал таким прозорливым.

– Вы всякий раз удивляете меня, сыта-голь, – будто прочитав её мысли, добавил Лю Соджоль. – Но, кажется мне, вы задаёте вопрос, уже зная на него ответ.

– Да, верно… – Йонг выпила остаток чая и отставила чашку. – Я думаю, если духи показывают мне один путь, это не значит, что я не могу выбрать другой. Только вот уверенности мне это не прибавляет.

Она поднялась из-за стола, покачнувшись на слабых от усталости и тревоги ногах.

– Спасибо за напиток, – кивнула Йонг. – И за разговор, господин Лю.

Жутко хотелось спать, она устала за день ожидания и потому поспешила покинуть мужскую половину дома. По этикету знатных господ посещать в одиночестве эти комнаты Йонг не должна была, но теперь, находясь в бегах и в состоянии постоянного страха, сидящего где-то на подкорке сознания, зудящего хуже других эмоций, думать об этикете Йонг не могла.

– Сыта-голь, – позвал её Лю Соджоль, и Йонг замерла в дверях, едва распахнув панели. Те еле держались от старости, кое-где рисовая бумага покрылась плесенью и паутиной. Спокойно спать в таких покоях мог только бедняк, каким Лю Соджоль не был.