Софи как обычно попыталась влить в него какое-то ужасное на вкус зелье. На сей раз он схватил ее за запястье и остановил, прежде чем чашка коснулась рта.

– Что ты со мной сделала? – его голос звучал скрипуче, горло болело.

– Это заставит тебя почувствовать себя лучше, – она улыбнулась, но улыбка была не искренней. Однажды он видел настоящую улыбку Софи, и сейчас почувствовал разницу.

– Я не хочу, чтобы ты заставляла меня чувствовать себя лучше. – Он был уверен, что никто и ничто уже не сможет облегчить его боль. Хотел бы он забыть прошлый год, но этого не случилось. Он помнил все. Помнил как смеялся, улыбался и наслаждался жизнью в то время, как его братья и так много друзей покоились в земле. Боже, он надеялся, что они покоились в земле. Солдат, который убил Дарэна, угрожал насадить его голову на кол. Она все еще находилась на стене в столице? Голова его брата гнила под дождем, пока он обольщал доступных женщин, наслаждался прекрасной пищей и спал в мягких постелях? Он жил в изобилии, пока обугленные останки его дома стояли неотомщенными.

Он помнил женщин. Смеющихся женщин, которые с радостью согревали его кровать, тогда как женщина, которую он когда-то любил, согревала постель другого мужчины.

И он помнил ее.

– Что ты со мной сделала?

– Жульетт сказала, что это поможет тебе…

– Не сейчас! – он сел, и голова отозвалась ужасающей дробью. – Не сейчас, – тише повторил он. – Когда мы впервые встретились. Год назад. Что ты сделала?

По крайней мере она выглядела виноватой.

– Я просто хотела, чтобы ты был счастлив. В конце концов, ты сделал меня счастливой, и я подумала, что это меньшее, чем я могу отплатить, а ты выглядел таким несчастным…

– Софи, – прервал он. – Как ты это сделала? Как ты заставила меня забыть? – А ведь он забыл. Он забыл все неприятное, что случилось с ним до встречи с Софи Файн. Сражения. Смерть. Потерю дома.

– Это было просто… – она покраснела, прикусила губу и посмотрела в темное окно. – Пожелание, вот и все. Просто пожелание.

Если это правда, значит она действительно была ведьмой, как утверждала, и лучшее, что он мог сделать, это встать с кровати и уехать из города. Он должен забыть Софи Файн и ребенка, которого она родила.

Будто зная, о чем он сейчас думает, его дочь – которая лежала на соломенном тюфяке, брошенном на полу у подножия кровати – начала агукать.

– А остальное? – продолжил он.

– Удача, – сказала она приглушив голос. – В тот момент это не показалось мне большим подарком, но сестры думают иначе.

Удача. Счастье. Такие простые вещи. На которые он не имел права.

– Почему ты просто не уплыла, когда закончила со мной? – сердито спросил он.

Ее глаза расширились. Даже в мерцающем свете единственной свечи, он увидел потрясение в этих голубых глазах.

– Я не могла так поступить, – тихо сказала она.

Она пожалела его и сделала подарок, который раскрасил прошлый год его жизни.

Но сейчас он хотел от нее только одного: тело, которое она предложила при их первой встрече. Тепло, которое на мгновение по-настоящему сняло его боль. Чувство плоти на плоти и звук ее дыхания возле его уха. Ничто больше не могло помочь ему забыть, ничто иное не могло очистить его разум и снова заставить почувствовать себя хорошо… не некоторое время.

– Ты хочешь, чтобы мне сейчас стало лучше? – прошептал он, сжав ее запястье.

– Конечно хочу. Возьми, выпей.

Он взял предложенную ему чашку и швырнул через комнату. Оловянная посудина с громким стуком отскочила от стены, вода расплескалась по всему полу.