– Нет. Больше никаких ведьминских зелий, Ангел. Никакой чертовой магии. Чтобы почувствовать себя лучше, мне нужно только твое тело под моим. – Именно это снилось ему весь прошлый год. Не брак, не дети и не дом. Просто секс. Он не хотел от нее ничего другого. Ни сейчас, ни потом.

Она создана для его кровати. Воспоминания о том времени, что они провели вместе, были смутными и поблекшими, но он помнил, как Софи пришла к нему, помнил приятные изгибы ее тела, как она стонала, двигалась и улыбалась, пока он касался ее. Кейн откинулся на подушки и потянул ее на себя.

– Я не могу, – прошептала она.

– Почему нет? – он не забыл ее слова. Софи хотела любовников, а не мужа. Удовольствия, а не обязательств. И сейчас он нуждался в ней, чтобы избавиться от боли тем способом, который никогда не сможет предложить ему медицина.

– Я просто… не могу.

Он передвинул голову и прижался ртом к шее Софи, чувствуя губами пульс и шелковистость кожи. Он мог быть просто любовником, если она хочет именно этого. Мог потеряться в ее теле, а утром уйти безо всяких обязательств, не предлагая ей целую жизнь или даже неделю.

Софи задрожала и попыталась отстраниться, но он ее не отпустил. Не оторвал губ от ее горла и не уменьшил силу захвата на запястьях. Мягкая рука Софи упала ему на грудь, но она тут же передвинула ее, будто боялась к нему прикасаться.

Зато Кейн не боялся. Свободной рукой он обхватил ее грудь и принялся исследовать мягкий плод под грубой тканью. Софи была сама женственность. Она была страстью, красотой и наслаждением, и он нуждался в ней. Нуждался, чтобы забыться. Он потер пальцем ее сосок. Софи тихонько ахнула, и сосок сжался.

– Ты говорила, что я сделал тебя счастливой, – сказал он, согревая дыханием ее атласное горло. Он провел кончиком языка по нежному местечку под ее ухом. – Я могу снова сделать тебя счастливой.

– Я… Я не хочу тебя, – тихо ответила она.

Врать Софи Файн не умела. Он чувствовал желание в каждом ее вздохе, в дрожи тела и бессознательном отклике тела, которое продолжал дразнить пальцами. Она хотела его, но он не собирался пытаться изменить ее решение, не здесь и не сегодня. У него не хватило бы терпения на обольщение, и сейчас он не хотел нежно убеждать эту женщину лечь под него.

– Я знаю, почему ты страдаешь. Иногда ты говорил во сне, – объяснила она, отчаянно пытаясь сменить тему. – Ты говорил о людях, которых потерял. О людях, которых любил.

Рука на ее запястье сжалась чуть сильнее, но она не обратила внимания на столь тонкий намек.

Их с Софи лица находились совсем рядом, ее губы, полные и розовые, слегка приоткрылись.

– Всякий раз, когда я скучаю по матери или шурину, – тихо сказала она, – Жульетт рассказывает мне истории, которые заставляют меня почувствовать себя гораздо лучше. Они дают мне надежду.

– Я не позволю тебе сидеть здесь и рассказывать мне сказки на ночь, – резко сказал он.

Она быстро облизнула свою сочную нижнюю губу.

– Эти истории не выдумка, они настоящие. Ты должен верить словам Жульетт. Она знает много вещей, о которых не знают другие.

– Да, я это слышал.

Софи слегка склонила голову набок.

– Когда я была маленькой и плакала из-за смерти мамы, Жульетт рассказала мне, что существует много миров, подобных нашему. В тех мирах мы проживаем свои жизни по-другому. Все зависит от места, где мы живем, от людей, которые нас окружают, от решений, которые мы принимаем или принимали прежде. В некоторых из тех миров много магии, в других нет совсем. Некоторые из них темные, но большинство – счастливые.

Кейн покачал головой.