— Послушай… те. Сергей. Александрович. Вы можете верить во всё, что угодно — но никто никакого задания мне не ставил…

Мы продолжали глядеть друг другу в глаза.

— Я не всё рассказал. Сны мне снятся, — Ваня опустил взгляд. И только в этот момент я окончательно поверил, что он говорит правду. — Дичь какая-то. Живодёрка где-то в скалах. Чёрные молнии. Твари, которые начинают лезть из теней. Но это не просто твари — нет… они организованы. Я знаю, что это войско, которое лезет, чтобы завоевать мир. А нас — сожрать. Причём — буквально…

Я молчал, продолжая пристально глядеть на Ивана.

— Я думал пройдёт. Что это след Хаоса, и всё такое. Успокаивал себя. Но становилось только хуже. Если поначалу такая фигня снилась раз в месяц — то теперь даже днём, стоит прикорнуть на полчаса…

Я поднял руку, чтобы позвать стюардессу.

— Здравствуйте, Сергей Александрович. Что-то желаете? — спросила она, вежливо присаживаясь на корточки рядом с нами. — Ужин планируем подать минут через пятнадцать.

— Воду, пожалуйста, — попросил я, — без газа.

— Конечно, — улыбнулась стюардесса.

— Будешь что-нибудь? Попить? Выпить? — спросил я Ваню.

— Нет, — он покачал головой, как-то даже немного испуганно.

— Тогда ещё стаканчик апельсинового сока, — добавил я.

— Хорошо, — ответила стюардесса и удалилась.

— Что за скалы? — спросил я, — опиши подробнее.

Ваня посмотрел на меня с недоумением.

— Думаешь, это имеет значение?

— Ты сам так думаешь, — ответил я, — иначе не явился бы сюда. Так?

— Так… — он вздохнул, — странные это скалы. Будто уступами поднимаются. Наверху — плоская вершина, иногда травой заросшая, иногда снегом. Но, может, и совсем без растительности. Эти скалы разрезаны реками, они образуют глубокие долины. В долинах бывает чахлый лесок. И нигде — ни следа жилья. Как будто на другой планете…

— А небо? — спросил я, — небо какое?

Ваня прикрыл глаза, вспоминая.

— Да вроде небо как небо… солнце нормальное. Хотя стоп. Оно всегда где-то возле горизонта. В зените не видел ни разу. Будто в высоких широтах… думаешь, реальное место?

Я пожал плечами.

В этот момент стюардесса принесла сок и воду. Стакан с соком я предложил Ивану и тот, поколебавшись секунду, сделал большой глоток.

— А ещё мне кажется, что происходит что-то очень нехорошее. Дело не только во снах. Так, предчувствие. Будто сгущается что-то в воздухе. Поэтому я как услышал про эту тварь, которая на Алину напала — сразу понял: что-то будет.

— Ясно, — кивнул я, — но почему со мной-то решил лететь? Если что-то будет — какая разница, где это встретить?

Ваня улыбнулся.

— Потому что ты наверняка будешь на острие сопротивления, — ответил он, — и я хочу быть рядом.

Я даже растерялся, и мне стало неловко признаваться в своих планах. Но, конечно, молчать я не стал.

— Ваня. У меня есть собственный бункер на Алтае. Я собираюсь вывезти туда семью и затаиться, пока это всё не закончится.

— Знаешь, есть хорошая поговорка, — ответил Иван, — хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах.

Я промолчал. Хотя где-то в глубине души чувствовал, что он прав.

После обслуживания я вставил наушники и включил на смартфоне скачанный плейлист, в случайном порядке.

Попался «Пикник». Странно, но эта песня мне показалась оптимистичной, и я спокойно уснул под гипнотический голос Шклярского:

Ты проживаешь чью-то жизнь,

Ты взял чужие имена,

А раньше просто был инкогнито.