Айрис просунула голову под руку матери и помогла ей подняться. Ребекка заохала.

– Первое правило старения – не охай, когда поднимаешься на ноги, – сказала она.

– Тебе надо чаще появляться на людях, – сказала Марта. Это не было стопроцентной пародией на Лайлу, но убедительный тон и жеманно поджатые губы напомнили о ней.

Ребекка засмеялась.

Когда мы наконец отыскали магазинчик, он оказался довольно маленьким – на фото выглядел просторнее, – но оформлен был в современном, элегантном стиле: все в бежевых и белых тонах – свечи, подушки, керамика…

В общем, какая разница. Главное – он был открыт.

– Мило, – с чувством сказала Ребекка, своим энтузиазмом стараясь придать мне уверенности, и заглянула внутрь через окно. – Здесь столько всего интересного – соблазн может оказаться слишком велик. Ой, – вспомнила она, – у тебя, случайно, нет моей кредитки? Я не нашла ее на кухне.

– Есть. – Я выудила карточку из заднего кармана и отдала ей. – Я вас, наверное, оставлю ненадолго.

– Конечно. – Ребекка накрыла ладонью мою руку. – Спасибо.

Как только они исчезли в недрах магазина, я пошла обратно той же дорогой, по которой мы пришли, направляясь прямиком к кафе, где мы с девчонками видели Роба. Я начала воображать себе его лицо, когда он увидит меня, и позволила себе думать, что ему будет приятно. Я возьму кофе и сяду рядом с ним, и, может, мы поцелуемся. Я так размечталась, что, дойдя до кафе и увидев пустой столик, поначалу подумала, что заблудилась и ошиблась перекрестком. Я почувствовала себя сбитой с толку и немного растерянной.

Я написала Робу сообщение и какое-то время не спускала глаз с телефона в ожидании ответа. Когда его не последовало, я положила телефон в карман и не спеша направилась обратно к рынку, без какой-либо внятной цели. Всю дорогу я продолжала высматривать его. Я проверила телефон еще раз – опять ничего – и решила немного прогуляться. Вдали от рынка, ближе к реке, было на удивление тихо. Мимо меня проехал мужчина на велосипеде, с собачкой в багажной корзинке. Полная женщина, идущая впереди, поставила на землю сумку с покупками, чтобы зажечь сигарету. Я стояла в тени высоких каменных зданий; ставни на большинстве окон, казалось, были давно заколочены. Я интуитивно понимала, что приближаюсь к воде, потому что вокруг пахло прелым мхом, сырыми камнями, илом и водорослями.

За изгибом дороги мне открылся вид на мост – убегающие вдаль красные перила под пестрым узором из облаков. Свет поменялся, стал более ярким. Я надеялась, что смогу пройти вдоль реки, но, когда закончились постройки, я поняла, что забралась выше, чем думала, – берег виднелся футах в тридцати внизу.

Тротуар сузился. Я дошла до середины моста и перегнулась через перила, чтобы посмотреть вниз. Течение в реке было сильное, вода с журчанием огибала крупные камни, а водоросли тянулись в одном направлении. Вода была темно-зеленая, как старые винные бутылки, камни – серые, в крапинку, как шкура бурого дельфина. Впереди, прямо по курсу, река сворачивала вправо, пробегала под железнодорожным мостом и исчезала за деревьями.

Я сделала глубокий вдох. На плечи навалилась тяжесть. Ребекка была права насчет жары. Она пробиралась под кожу, залезала в голову. Мешала думать. Было здорово глотнуть свежего воздуха, хотя еще лучше было бы оказаться у самой кромки воды.

Я развернулась и пошла назад тем же путем, глядя вниз, на изогнутую полоску пляжа. В тени, у опоры моста, рядом с кривыми деревьями, проводящими полжизни в воде, я увидела человеческую фигуру.