– А, спасибо, – немного неуверенно сказала она.

– Мне показалось, что с тобой что-то не так.

– Да нет, со мной все хорошо. – Глаза у нее припухли: она плакала. – Может, перегрелась на солнце.

Я поставила кружку на низкий прикроватный столик. На секунду задумалась, не присесть ли мне на вторую кровать, но решила, что не стоит. Я продолжила стоять, и через несколько секунд она взяла чашку и прижала ее к груди.

– Остальные здесь?

– Пока нет.

– О, хорошо. – Она опустила глаза, потом подняла взгляд на меня. – Прости, я сейчас как-то не расположена к общению.

Я ненадолго задержала на ней взгляд:

– Просто побудь здесь, наверху, – сказала я. – Нам всем иногда нужно немного пространства.

Похоже, она больше не могла совладать со своей нижней губой, поэтому сжала ее двумя пальцами.

– Я могу чем-то помочь?

– Не переживай, – она выдавила улыбку, – жить буду.

Выйдя от Марты, я отнесла чай остальным членам семьи, расположившимся у бассейна, и вернулась к себе в комнату. Лежа на кровати, я размышляла: доказательств нет – нет самого теста, – но все указывает на то, что он был положительным. Кто отец ребенка? Я гадала, что она станет делать. Ей семнадцать – на год больше, чем было Джой, когда она родила меня. Я привыкла думать о своей матери как о взрослом человеке – злом, травмированном, неуправляемом, как те девчонки в школе, которые меня дразнили. Но то, как Марта пыталась утихомирить свою нижнюю губу, выдавало в ней совсем молодую девушку, практически ребенка.

Моей матери сейчас должно быть за сорок. Я с ней давно не общалась, но знаю, что Молли поддерживает с ней связь. Она живет на юге, на самом побережье, занимается обработкой алмазов. Надеюсь, она счастлива. Мне снова ужасно захотелось поговорить с Молли. Если бы у них со Стивом родился малыш, она бы мне сообщила? Наша последняя встреча прошла не очень хорошо. Стены в их доме давили на меня. Она сказала мне, что я ходячее несчастье. Мы серьезно поссорились. Я наговорила такого, чего не следовало говорить. Потом я ей позвонила, но она послала меня куда подальше.

Чтобы отвлечься, я достала телефон и поискала информацию на Квентина Тревизана, мужчину, что стоял передо мной в очереди в пекарню. Мне потребовалось совсем немного времени на то, чтобы разузнать подробности его жизни. Он занимался оптовой торговлей вином и специализировался на «редких сортах винограда». А еще он был помолвлен с Софией Бартлетт, контент-дизайнером. Свадьба планировалась в конце августа. Они выложили в Фейсбуке фото, на которых дегустировали торты. Она из соцсетей практически не вылезала и с гордостью выкладывала отчеты о своем отпуске, занятиях спортом и походах по клубам.

Я положила телефон обратно. У меня начинала болеть голова. Было и впрямь очень жарко. Я закрыла глаза и постаралась выбросить все из головы.

Должно быть, я уснула, потому что почувствовала, что мое лицо нагрелось с одной стороны. До меня порывами доносились звуки – взрывы смеха, дикий хохот, крики. Снаружи появились новые люди, несколько человек одновременно разговаривали друг с другом. Какой-то мужчина рассказывал о своем перелете – жаловался на недостаток места на багажной полке, жесткую посадку в Марселе, «преступно» длинную очередь в пункте проката автомобилей. Это Роланд Лоуренс, больше некому. Сферы профессиональной деятельности: работа с частными инвесторами, инвестиционные фонды, слияния и поглощения, рынки акционерного капитала.

– Вся система проката автомобилей – одно большое надувательство.

– Фил, ты проехал весь путь на машине! – послышался еще один женский голос с едва заметным отрывистым выговором.