И снова потянулись томительные минуты и часы ожидания. Хотел того ла Вивьер или нет, но его визит несколько скрасил мое скучное и унылое тюремное существование, так сказать, развлек меня немного. А вот после его ухода заняться снова стало решительно нечем. Разве только смотреть в потолок да время от времени разгонять не в меру обнаглевших крыс. И думать, думать, думать. Вот только мысли, постоянно крутящиеся вокруг всяких несбыточных планов бегства из тюрьмы, быстро утомляли, заставляя искать спасения в приятных мечтах, где царила сеньорита Элена де Флорес.

Прекрасно понимаю, что не пара я ей, несмотря даже на сомнительное с точки зрения знатности рода дворянство ее семьи, но ведь никто не может запретить мне мечтать! Вот бывает же так, что знаешь девушку всего несколько дней, а уже на сто процентов уверен, что готов с ней прожить всю жизнь. Впрочем, все это пустые мечтания, тут жить-то осталось…

Постепенно мною овладела дремота, прерываемая лишь особо громким шевелением крыс в углу камеры. Так продолжалось до позднего вечера, когда вместо наглых грызунов я оказался разбужен шумом шагов.

– Номер шестнадцатый, на выход!

Ого! Аж четыре тюремных надзирателя сразу пожаловали по мою душу. Что бы это значило? Неужели де Монтегю прибыл с бумагами, и меня сейчас передадут в руки наемникам?

– А что случилось? – я старался говорить подчеркнуто спокойно, но все же голос мой предательски дрогнул.

– Поговори мне еще!

На выходе из камеры меня не только подтолкнули, но и слегка ткнули в спину пяткой копья. Дурной знак. Раз уж тюремщики позволяют себе такие вольности по отношению ко мне, то дело плохо и нужно готовиться к худшему.

В сопровождении эскорта из тюремных надзирателей я прошествовал по длинному коридору до поворота налево. Вводили меня в здание с другой стороны, поэтому за крепкими двустворчатыми дверьми для меня начиналась неизведанная территория.

Стражники распахнули двери, пропуская меня в небольшую комнатку без окон с чисто выметенным дощатым полом. Там меня ожидало сразу два сюрприза: у дальней от входа стены за грубо сколоченным столом важно восседал судья в черной мантии, а у боковой стены, сгорбившись и держась руками за низ живота, стоял долговязый подельник д’Энио. Единственный оставшийся в живых из компании, с которой умудрился связаться мой кузен Этьен де Вилья. Неужели местное правосудие решило наказать его за совершенные им с товарищами преступления? Но что-то не похоже, чтобы он был обвиняемым, тюремная стража вон опять обступила меня со всех сторон.

– Сеньор Кристиан де Бранди? – любезно поинтересовался судья, макая перо в чернильницу и принимаясь что-то быстро записывать на лежащем перед ним листе бумаги.

– Да, ваша честь, – кротко ответил я.

Приходилось мне несколько раз бывать в судах, но я ни разу при этом не видел, чтобы судья утруждал себя записями, обычно для этого используются писари. Да и вообще не припомню случая, чтобы весь суд состоял из одного судьи.

– Сеньор де Бранди, знакомы ли вы с сеньором Гарсия?

Понятно, что имелся в виду именно раненный мною мошенник, ведь кроме него и стражников здесь больше никого не было. Но, будучи наслышан о любви судейских к точным формулировкам, решил уточнить:

– Если имеется в виду вот этот сеньор, то да, я встречался с ним один раз.

– При каких обстоятельствах? – не поднимая головы от бумаг, задал следующий вопрос судья.

– Сеньор Гарсия с товарищами напал на моего кузена Этьена де Вилья и его слугу. Слуга при этом был убит, а кузена мне с большим трудом удалось спасти.

– Каким образом? – снова вопрос без отрыва глаз от записей.

– Обнаружив истекающего кровью слугу, я поспешил на шум драки. Из темноты на меня напал человек с ножом, в завязавшейся борьбе я вышел победителем.