Благодаря зрителям двор трактира оказался освещен двумя десятками факелов, что мне скорее мешало: намного светлее не стало, зато, куда ни кинь взгляд, везде тебя поджидают слепящие всполохи пламени. По мне, так мягкого света луны было бы вполне достаточно, но раз уж противник не протестовал, то не пристало жаловаться и мне.

Сняв камзол, я поискал было глазами де Флореса, но тот куда-то исчез, отчего мне пришлось бросить одежду на землю. Только при этом я совершенно забыл об открывшемся чужим взорам испорченном рукаве своей рубашки, и на это тут же обратил внимание д’Умбро:

– Смотрите! Этот нищеброд сделал маску из собственной рубахи!

Посчитав свое наблюдение очень смешным, он залился смехом, однако в свою поддержку услышал лишь пару смешков от зрителей. Да и те скорее были вызваны истеричностью его голоса, выдававшей сильное волнение.

– Сеньор де Монтегю, если не ошибаюсь, – произнес я глухо, всеми силами пытаясь сохранить свое инкогнито, – определитесь с формой поединка. Если будете биться по очереди, то я прошу уступить первенство этим молодым людям. Обещаю не заставить вас ждать долго. Если же хотите атаковать все вместе, то давайте не будем тянуть кота за хвост, у меня не так много времени!

Лишь на мгновение лицо капитана исказила гримаса, до предела насыщенная эмоциями. Но мне хватило этого мгновения, чтобы убедиться в верности сделанного хода – он был недоволен и раздражен. Мое предложение, сделанное в присутствии зрителей, лишало де Монтегю возможности напасть втроем без потери чести. Во-первых, я во всеуслышание произнес его имя, и теперь он не сможет прикрыться чужим. Во-вторых, теперь у него нет возможности представить такое нападение заранее обговоренным условием. Понятное дело, что помощник графа де Бернье сам отличный фехтовальщик и рассчитывает в первую очередь на свои силы, но в то же самое время он служака, выполняющий приказ своего командира, так что был бы не прочь решить вопрос по-быстрому, не тратя много времени.

– Раз этот наглый сеньор в маске так уверен в своих силах… – начал было д’Умбро, но был грубо прерван своим же дружком де Лавиталем:

– Заткнись уже! Слушать противно!

– Драться будем один на один, – справившись с раздражением, подхватил де Монтегю, – очередность выбора соперника доверяю вам, сеньор в маске из рубашки. Если, конечно, среди присутствующих не найдется желающих уравнять численные составы сторон.

– Сразу видно, что здесь собрались драться благородные сеньоры! – раздался из толпы голос, показавшийся мне знакомым.

Я быстро обернулся, но удовлетворить свое любопытство не смог, поскольку появившиеся из-за спин понемногу прибывающих зрителей двое сеньоров тоже скрыли свои лица под масками. Только маски эти были черного цвета, а их аккуратный вид намекал, что сделаны они были загодя и без спешки.

– С вашего позволения, сеньоры, мы поддержим сторону господина де Флореса, – невысокий мужчина в черном камзоле, чей голос показался мне знакомым, отвесил легкий поклон противной стороне, – а чтобы в неверном свете луны и горящих факелов избежать путаницы, мы тоже надели маски. Теперь у нас одна сторона в масках, другая – без масок.

– Да кто вы вообще такие? Вы хоть знаете, из-за чего поединок? – возмущенно взвился д’Умбро.

– К черту разговоры! – прорычал капитан Ожерского легиона. – Если струсил, то иди целуй руки де Флоресу да моли о прощении!

Только эта словесная взбучка грозного союзника наконец заставила д’Умбро замолчать. Принять предложенный ему де Монтегю вариант молодой щеголь не мог, поэтому все-таки встал в позицию, хотя и продолжал отчаянно трусить.

Мы с де Монтегю заняли места напротив друг друга, слева от нас расположились сеньор в черном камзоле и де Лавиталь. Еще левее замерли в позиции д’Умбро и второй незнакомец в маске – среднего роста, с ниспадающими из-под глубоко надвинутой шляпы с белым пером светлыми волосами.