|
Сомнамбулист скучал возле пруда с рыбками, слушая садовника, бормотавшего наставления по правильной обрезке веток. Великан вопросительно посмотрел на них. — Инспектор что-то скрывает от меня,— мрачно сообщил ему мистер Мун. — Подождите, пока мы сядем кеб. Тогда я вам все объясню. Они успели промчаться половину пути до города, когда детектив наконец раскрыл им правду. — Помните Данбара? — спросил он, перекрикивая громыхание кеба, бесстрашно нырявшего в уличные потоки и выныривавшего из них.— Вторую жертву Мухи? — Конечно. — Похоже, его мать исчезла примерно в то же время, что и миссис Хонимен! Эдварда известие почти разочаровало. — Понимаю. — Подождите, мистер Мун. Подождите. Сейчас будет самое интересное. — Позвольте угадать,— перебил его иллюзионист.— Она тоже была участницей этой шайки филантропов. Церкви Летней Страны. Мерривезер захлопал в ладоши от удовольствия. — Именно! — Ладно. Похоже, у нас наконец появилась новая ниточка в деле об убийстве Сирила Хонимена. Директорат. Скимполу никогда не нравилось это название, казавшееся ему вычурным, помпезным и чрезмерно театральным. Оно закрепилось за агентством со времен его основания. Куда более драматичных, кровавых и грозных. После кончины ее величества альбинос лелеял надежду на грядущий век. В нем, по его разумению, не должно было остаться места для пережитков прошлого. Для тайной организации, если вообще имелась нужда как-то ее поименовывать, следовало подобрать название как можно более обыденное, малозапоминающееся. И уж всяко не такое нарочитое, как «Директорат». Его словно позаимствовали из какого-нибудь популярного романа, и, на вкус Скимпола, от него за милю несло показухой. В отличие от альбиноса Дэдлок название организации одобрял. Он-то как раз в полной мере мог считать себя докой по части театральных эффектов и дешевых сенсаций. Позднее утро они встретили на обычных рабочих местах за круглым столом. Дэдлок вел упорную войну с бутылкой вина, а Скимпол пытался продраться сквозь груду тупых и утомительно подробных отчетов по слежке. — Прямо как в старые времена,— произнес человек со шрамом, вдруг сделавшись общительным. — Это как? — Ты упорно трудишься, а я упорно маюсь дурью. — Не желаю об этом говорить. — Прямо будто опять в школе. — Я же сказал, не желаю об этом говорить. — Извини, разболтался. Альбинос вернулся к работе, но его снова прервали. — Да не дуйся ты так, ради бога. Просто ты никогда не говоришь о том, что было раньше.— После трех четвертей бутылки Дэдлок впал в задумчивое настроение. Скимпол хлопнул отчеты на стол. — Что нового о мадам Инносенти? — спросил он, откровенно игнорируя ностальгический приступ коллеги. — Последний раз ее видели в Нью-Йорке. А потом она — пуф-ф-ф! — и исчезла. — Черт! — Ты убежден, что она не врала? — В чем я убежден, не имеет значения. Но если имеется хоть малейший шанс того, что ее слова правдивы, а я не могу поверить, будто вся исходящая от нее информация есть всего лишь череда удачных догадок, то меньше всего нам надо, чтобы она оказалась в Нью-Йорке. Такая сила в руках американцев — это же немыслимо. Из тени возник Маккензи-Купер, как всегда, в неубедительном образе китайского мясника. |
