|
Из тени возник Маккензи-Купер, как всегда, в неубедительном образе китайского мясника. — Вина, сэла? — поинтересовался он с обычным смехотворным акцентом. Альбинос раздраженно отослал его жестом. — Выпей со мной,— предложил Дэдлок.— Удивительно славное винцо. — Слишком рано для меня. — Скимпол повернул голову к Маккензи-Куперу.— Чашечку чая, пожалуйста. Тот с поклоном удалился. Хотя никто из его начальников не заметил, он выглядел странно взволнованным. Правда, Дэдлок позднее утверждал, будто обратил внимание, как трясутся руки парня. Словно у паралитика. Однако даже спустя пару месяцев после инцидента, кроме упомянутой детали, он так и не смог ничего вспомнить. — Что намерен сделать мистер Мун? — поинтересовался человек со шрамом. — Идет по следу в деле Хонимена. Он все еще уверен, что тут есть связь. — Ты согласен? — Я уже научился доверять его инстинктам. — Он твой агент.— Дэдлок рассеянно почесал шрам.— Так что я вмешиваться даже не пытаюсь. Но если мадам Инносенти права, у нас осталось всего четыре дня. — Вряд ли мне следует об этом напоминать. — Я подумываю о том, чтобы вывезти семью из города. Ну, до того, как стрясется. А ты подготовился? Возможный ответ альбиноса прервало появление Маккензи-Купера с большим чайником в руках. Налив чашку Скимполу, он, куда более настойчиво, нежели того требовала ситуация, предложил отведать чая и Дэдлоку. Он даже принялся расписывать эффективность напитка в качестве средства против похмелья. Человек со шрамом неохотно дал согласие поставить чашку целительного отвара рядом с его бутылкой. Пока они торговались, альбинос сделал первый глоток и нахмурился. Слишком сладко. Однако он тут же заглотил еще больше горячей жидкости, отдаваясь преступному удовольствию от повышения сахара в крови. А Дэдлок наклонился к фальшивому китайцу. — С тобой все в порядке, старина? Ты что-то не в себе. Маккензи-Купер испуганно схватил чайник, по ходу дела неловко выплеснув на стол часть содержимого. — Плостите, сэла,— забормотал он, отчаянно роясь в карманах в поисках чего-нибудь пригодного для вытирания.— Плостите, сэла. — Не переживай. Ты ж это не нарочно. Наконец Маккензи-Купер, догадавшись воспользоваться полотенцем, потянулся к луже и зацепил стоявший поблизости стакан с вином. Дэдлок невольно выругался, а ручейки чая и вина потекли по столу, водопадом низвергаясь на пол. — Плостите, сэла. Плостите, сэла.— Из-за обильного пота Маккензи-Купер рисковал остаться без грима. Дэдлок, чисто машинально собираясь отогнать от себя расползающуюся лужу, вдруг заметил прелюбопытнейшее явление. Смесь вина и чая сперва забулькала, затем задымилась и в конце концов закипела. Маккензи-Купер тоже все видел. Какое-то мгновение оба с разинутыми ртами пялились друг на друга: один ошарашенный тем, что попался на подобной мелочи, а второй в отчаянной попытке понять, какого же черта тут все-таки происходит. С грохотом, достойным греческой свадьбы, Маккензи-Купер швырнул чайник на пол. Фарфор разлетелся во все стороны, а фальшивый китаец во всю прыть бросился к выходу. Дэдлок с проворством, удивительным для джентльмена его возраста, рванул следом. Казалось, он просто растекся в воздухе. Маккензи-Купер взвизгнул от ужаса. Человек со шрамом перехватил его у самой двери. Он швырнул добычу на пол, прижав коленкой. — Зачем? — прорычал Дэдлок. Маккензи-Купер, бешено вращая глазами, ничего не ответил. |
