|
— Да, мистер Маркхэм. — Это еще хуже. Зовите меня просто Джон. Марион-А заколебалась: — Персональному андроиду не положено быть столь фамильярным. — А также не принято вырубать человека изо льда, после того как он пролежал полтора века в ледяной коробке... Я бы хотел, чтоб вы звали меня Джоном. — Тогда я бы посоветовала ограничиться этим в разговорах наедине. В отношениях человека и андроида существуют строгие правила. Он зевнул: — Может быть, не очень нужные правила... Я чувствую себя очень усталым. Черт, я же только что проснулся. — Вы были условно живым, а после этого повышение утомляемости и слабость — обычные явления. Поэтому вам необходимо несколько дней на восстановление сил. — Марион? — Да, сэр? — Да нет. Не «да, сэр». Она улыбнулась: — Да, Джон. — Удивительно. Я чувствую вашу индивидуальность и ум... Как долго вы будете моим персональным андроидом? — Пока вам не потребуется другая модель, сэр. — Хорошо. Тогда я могу заняться вашим образованием. Это должно быть интересно. — Мне уже задана программа по научным и общественным знаниям. — Это не то образование, о котором я подумал. Она промолчала, и Маркхэм сказал раздраженно: — Если бы вы были человеком, вы бы попросили меня объяснить. — Вы этого хотите? — Да. — Тогда, пожалуйста, дайте мне определение того типа образования, которое вы подразумеваете. — Вот так лучше. — Он опять зевнул и сонно посмотрел вдаль. — Интеллектуальная независимость и любопытство. Без них вы просто коробка с электронными трюками. А с ними вы можете стать существом, обладающим самосознанием. — Самосознание, — сказала Марион-А, — это метафизическая абстракция, которую я могу понять, но не оценить. — Самосознание, — ответил он, — это дар Божий, что тоже метафизическая абстракция, но тем не менее ценная. Бог дал его человеку. Вопрос в том, может ли человек передать его машине? Марион-А положила подушку ему под голову, а ноги укрыла легким покрывалом: — Я думаю, что ответ на этот вопрос могут дать только человеческие существа. Маркхэм посмотрел на нее и усмехнулся: — Пока андроиды сами не начнут себе задавать его... Вы — готовая Галатея, а я — устаревший Пигмалион. Интересно, к чему это приведет? — Боюсь, что мне незнакомы термины, которые вы употребляете. Он засмеялся: — Пигмалиону тоже. — Тут глаза его закрылись, и он крепко заснул. * * * Сон и еда, разговоры и прогулки — таков был его образ жизни несколько следующих дней. Его усталость была больше, чем просто усталость физическая, ее усиливала летаргия духа. Но постепенно жизненные силы возвращались, и на пятый день он кипел от нетерпения, желая вырваться из санатория на свободу и исследовать мир двадцать второго столетия. На пятый день произошли и еще некоторые изменения. Во время медицинского обследования он познакомился с двумя андроидами-врачами, которые несколько отличались от других андроидов, включая и Марион-А. Позже он узнал, что они были психиатрами, и решил, что их беседы с ним, имевшие очень личностный характер, были частью психиатрического обследования. Вечером того же пятого дня он впервые вступил в контакт с внешним миром. Правда, контакт был односторонним, поскольку у него брал интервью андроид со стереовидения, однако Маркхэм получил некоторое представление о мире, встречи с которым ожидал. Интервью проводилось в его квартире вскоре после позднего и плотного обеда. Андроид был высоким, с очень подвижными чертами лица. Когда он улыбался, это было похоже на настоящую улыбку; вообще его лицо способно было принимать множество весьма правдоподобных выражений, что, несомненно, тоже было запрограммировано для удовольствия телевизионной аудитории. |
