|
Я просто рассеянный. — Он обратился "к Маркхэму: — Какая умница. Они могут быть быстрыми, но мы можем быть еще быстрее. Всегда можно поймать их, если уловить момент. А теперь скажите ей, пусть пойдет поищет клевер с четырьмя листиками, минут двадцать. Маркхэм разозлился: — Какого дьявола вы распоряжаетесь здесь? — Хочу спокойно с вами побеседовать, — невозмутимо ответил незнакомец. — У маленьких андроидов большие уши, друг мой, и длинная память. Сразу этого и не поймешь, но это так. Будьте хорошим парнем и отошлите ее, чтобы не слушала. — Он мрачно засмеялся. — Вы всегда сможете позвать на помощь, если я обращусь к вам с гнусными предложениями. — Марион, не могли бы вы оставить нас на несколько минут? — Не просите, прикажите ей, — хрипловато сказал незнакомец. Маркхэм резко повернулся к нему: — Если вы намерены продолжать в том же духе, то у нас будет чертовски короткая беседа. Марион-А встала: — Как долго вы хотите побыть наедине с этим джентльменом, сэр? — Минут десять, думаю. Не пропадайте из вида, я позову вас, когда поговорю. — Хорошо, сэр. — Она посмотрела на незнакомца без какой-либо враждебности и отошла. — Запоминала мое лицо, — весело произнес старик. — А-три-алъфа... Она передаст мое описание в Психиатрический центр, если вы не придумаете какую-нибудь сказку. Такую, в какую андроиды верят. — Может, вы мне скажете, о чем вообще речь? — спросил Маркхэм. — Я немного любопытен. Незнакомец улыбнулся, показав желтоватые зубы: — Вы ведь Спасенный, верно? Джон Маркхэм. Я вас видел на экране прошлым вечером... Если я скажу вам свое имя, вы можете устроить мне двадцать лет условно живого состояния, это в лучшем случае, и уничтожение — в худшем, конечно при условии, что сможете задержать меня, пока ваш андроид свяжется с Городской Группой. Итак, назвав свое имя, я создам этим проблему этического характера — проблему для вас. Я — Грэй Вальта Хиггенс, когда-то профессор философии в Оксфорде, да упокоит Господь его педантичную душу... Зовите меня просто Проф. — Ну вот, теперь мы знакомы, — сказал Маркхэм. — А что дальше? — Не возражаете, если я буду называть вас Джоном? — спросил он с улыбкой. — Дешевый психологический трюк. Вам будет труднее меня продать, если мы будем на короткой ноге. — Зачем мне вас продавать? — Джон, я Беглец. Вот поэтому вы можете меня продать. Но вы не сделаете это, могу побиться об заклад, потому что вы тоже Беглец. Может быть, просто еще не знаете об этом. Но вы это поймете, как только по-настоящему познакомитесь с этим милым, чудесным миром. — Считайте, что я ребенок лет четырех, — сказал Маркхэм. — Я ни черта не знаю. Я вообще только что из ледника. Теперь объясните, Бога ради, что такое Беглец? — Я, — сказал Проф. Хиггенс, ухмыляясь, — я идеально подхожу под это определение — старомодный, неприспособленный, верю в человеческое благородство, свободу действий и право на работу. Я опасен. Практически анархист. Общество меня не очень-то любит — они меня просто боятся. Вот так. А под обществом, Джон, я подразумеваю и Богом проклятых андроидов; это общество порекомендовало меня для Анализа. Я не особенно стремлюсь к Анализу, потому что те мои друзья, которые ему подвергались, не слишком хорошо потом выглядели. Они и на людей после этого не очень-то походили, во всяком случае по моему мнению... О чем это я? Ах да — Анализ. Вот я и отказался его проходить, а они меня исключили из Мужского Индекса. Мои чеки стали недействительны, поэтому я голодаю и сделался Беглецом. Беглец, Джон, — это человек, у которого нет ничего, кроме самоуважения. А чтобы сохранить самоуважение, а заодно и свободу, ему приходится воровать еду и одежду, ломать инквизиторов-андроидов, вести ночной образ жизни и представлять угрозу всем другим достойным уважения человеческим существам. |
