|
Да любой, кроме полоумного профессора, предвидел бы его. — Попробую угадать, — рискнул Маркхэм. — Я думаю, что курс философии упразднили, потому что андроиды решили, что им не нужна философия. — Не совсем так, сынок. — Проф. Хиггенс отечески улыбнулся. — Они упразднили меня. — Что вы имеете в виду? — Меня выгнали, вот что я имею в виду. Они нашли лектора получше — андроида, Джон. Одного из моих бывших студентов. Попробуйте скажите, что это не смешно! Маркхэм молчал минуты две, изумленный услышанным. Потом сказал: — Мне одно непонятно. Зачем андроидам изучать философию? Из того, что я к этому времени узнал о них, я понял, что они функциональны. Они... — Философия, — перебил Проф., — это жизнь. По крайней мере один из важнейших аспектов жизни — интеллектуальный. Вот почему это нужно андроидам — они смогут лучше понять проблемы жизни. — А им это нужно? Проф. Хиггенс выбил трубку о сбитый каблук ботинка. — Они так считают... А вот почему, спросите себя сами. — Я думаю, что вы уже это сделали. Есть ответ? — Может, есть, — сказал Проф., — а может, и нет. Но, несомненно, этому сопутствует другой вопрос. Джон, вы когда-нибудь пытались определить, что такое жизнь? Маркхэм задумчиво посмотрел на пустошь, залитую солнцем, на Марион-А, которая теперь стояла возле геликара. — Не знаю, — сказал он. — Наверное, пытался — давно. — Что ж, попробуйте снова. Прямо сейчас. Маркхэм подумал, потом медленно сказал: — Все живые существа потребляют пищу и производят себе подобных. Боюсь, на лучшее я не способен. — Не слишком хорошее определение, — удовлетворенно сказал Проф. — Оно говорит нам о том, что происходит в жизни, но не говорит, что есть жизнь. Вы согласны, что пища — это только удобная форма получения энергии? — Да. — Тогда андроиды тоже потребляют пищу, Джон. Они имеют постоянную энергетическую подпитку. Они также производят себе подобных — и значительно эффективнее, чем люди. У них производственная линия, а у нас — устаревшая система супружества. А еще, Джон, у них есть и своя эволюция. У них не бывает случайных мутаций, они улучшаются по плану. — Что вы пытаетесь доказать? — Ничего, мой мальчик. Просто мысли вслух старого дурака. Вы можете что-нибудь добавить к этому определению жизни или дать какое-нибудь другое описание того, что есть жизнь? Вдруг Маркхэм возликовал: — Я думаю, что понял вас, Проф.! Все сложные живые существа должны адаптироваться к окружению и стремиться преодолеть трудности. Это часть их природы — динамический элемент жизни. Если какой-то вид не может сделать это, он вымирает. Я понимаю так, что это объясняет как индивидуальные, так и коллективные поиски новых источников энергии у высокоорганизованных созданий, обладающих самосознанием. Как вам это? — Очень хорошо, — признал Проф. Хиггенс серьезно. — Мне особенно понравилось насчет поисков энергии... Вы знаете, Джон, как начинались андроиды? Сначала были электронные компьютеры, потом двухтонные роботы, запрограммированные на выполнение самой простой, однообразной работы. Потом появились роботы размером с человека, которые могли делать уже очень многое — если сказать им когда и где. А потом появились андроиды, и этим не надо говорить, что делать и как. Сначала они просто делали то, что от них требовалось, потому что были так запрограммированы. Но, Джон, я вовсе не хочу, чтобы андроид читал лекции вместо меня. Я знал хирурга, который не хотел расставаться со скальпелем, и инженера, который очень любил свой микрометр. Хирург умер — самоубийство. Инженера отправили на Анализ... Поиск энергии, говорите? Мне кажется, это ваше определение больше подходит андроидам, чем людям. |
