|
— Продолжайте. — Спасибо, сэр. — Соломон секунду помедлил. — В свете нашей предшествующей беседы мне пришло в голову, мистер Маркхэм, что вы можете поставить себя в очень опасное положение. — В свете нашей предшествующей беседы, — холодно сказал Маркхэм, — я склонен согласиться с вами. Но, по моему мнению, источником опасности является не человек. Соломон медленно покачал головой, как бы укоряя упрямого ребенка: — Опасность исходит от Беглецов. Если они достаточно умны, они попытаются использовать вас как символ. — Он улыбнулся. — Все в республике знают, что у Спасенного типичное для двадцатого века отношение к работе, сексу, культурной и экономической свободе. — У меня также есть твердые взгляды на неограниченное использование андроидов, — добавил Маркхэм. — Именно так. Вот почему я думаю, что Беглецы будут пытаться сделать вас своим духовным лидером. — Вы льстите мне. — Я не запрограммирован на лесть, сэр. Но я знаю, что вас могут использовать как боевое знамя всякие психоневротические элементы, которые хотят насильственно изменить современное состояние общества. — Если они достаточно сильны для этого, — заметил Маркхэм, — то современное состояние общества весьма уязвимо. Соломон заулыбался: — Мой опыт говорит мне, что люди, как таковые, не опасны. Опасны идеалы. Беглецы могут надумать использовать вас как воплощение своего идеала. Маркхэм зевнул: — Лично я не чувствую себя ни боевым знаменем, ни идеалом. Я себя чувствую обычным человеком, которого раздражает большое количество ходячей механики! — Тогда я надеюсь, сэр, что вы не подвергнете себя опасности, позволив Беглецам идеализировать себя? — А если подвергну? — Тогда, сэр, в вашей личности придется сделать некоторые изменения — такие, чтобы вас не слишком раздражало большое количество ходячей механики. — Спасибо за предупреждение. Я его не забуду. — Спасибо за беседу, сэр. Я ее не забуду. Он повернулся к Вивиан: — Я должен извиниться за вторжение, мадам. Разрешите удалиться? — Конечно, — сказала Вивиан. — Я думаю, Соломон, что вы не должны оценивать мистера Маркхэма по современным меркам. Соломон поклонился: — Если бы я это делал, мадам, я бы уже рекомендовал Анализ. Маркхэм посмотрел вслед андроиду. Некоторое время он молча прислушивался, потом мягко сказал: — Итак, непогрешимый Соломон сделал первую ошибку. — Что ты имеешь в виду? — Он считает, что может правильно оценить результат воздействия страха на человека. Вивиан слегка вздрогнула: — Я бы хотела, чтоб ты не смотрел на все так уж мрачно, дорогой. Неожиданно Маркхэм засмеялся. — Беги или дерись, — сказал он весело. — Все та же старая дилемма. — О чем ты говоришь? — Голос у нее был раздраженный. — О разнице между детерминизмом и доброй волей, а также между андроидами и людьми. — Я не уверена, что ты мне нравишься, когда выражаешься столь туманно. — С другой стороны, — заметил Маркхэм, — ты делаешься значительно лучше, когда начинаешь думать. Они оставались в тропическом саду, пока их не нашел андроид в ливрее и не объявил, что президент Бертранд желает видеть Вивиан и Маркхэма в своем личном кабинете. Клемент Бертранд сбросил официальную маску. Несмотря на розовый здоровый цвет лица и гладкую кожу, он выглядел утомленным, и в его глазах Маркхэм заметил беспокойство. Он отпустил слугу андроида, предложил Вивиан и Маркхэму выпить, обменялся с ними несколькими банальными фразами и перешел к делу: — Я сравнительно старый человек, Джон, достаточно старый, чтобы немного помнить времена, когда работа — так называемая работа — все еще была социально желательна. |
