Я торопилась, ускоряя шаг, и уже дошла до росших плотным рядом высоких пышных кустов, как вдруг на меня кто-то налетел.

Мы с Люцием едва не столкнулись носами, а моя рука инстинктивно легла на эфес меча. На некоторое время мы застыли в молчании. Но это молчание было напряженным настолько, что от него в воздухе словно рассыпались искры. Моран сощурился, а позади юноши замерли еще три безмолвные фигуры.

Я осмотрела их одежду – просторные выходные накидки, у одного на поясе виднелся мешочек с деньгами. Я резко схватила Люция за запястье, не позволяя отстраниться. Юноша вздрогнул, смотря на мои пальцы, обхватившие его руку. А я в это время прощупывала его эмоции – недовольство, досада и даже испуг.

«Я чему-то помешала… И теперь он решает, что со мной делать…» – поняла я, ощущая, как нарастает чужая решимость. Разжав пальцы, я собралась отскочить, но было поздно – Моран прикрепил на мое плечо листок с печатью, а потом еще один, и еще. Последний, словно завершающий штрих, был торжественно расположен на моем лбу.

Обездвиживающий символ. Я мгновенно застыла, осознавая, что валюсь с ног. В голове взорвалась ярость, неспособная найти выход. Я могла лишь смотреть и задыхаться от бессилия.

Люций подхватил меня, подняв на руки.

– Проклятье! Только ее нам не хватало, – ругнулся Коэн, еще один постоянный член свиты Морана, бегавший за ним повсюду. – Может, ну это все, не пойдем?

Мое лицо уткнулось в грудь Люция, я не могла ни отвернуться, ни отстраниться, чувствуя лишь, что он куда-то идет. От него пахло деревом, мятой и нотками лаванды. Запах получился приятным, но горьковатым.

– Вы не понимаете, – прошептал он все тем же веселым тоном. – Мы не можем вернуться. Нас уже ждут в городе. Разве вы не хотите повеселиться? А как же девы радужного дома?

Из моего рта вырвался глухой протестующий писк.

Люций остановился, пошатнувшись.

Он держал меня аккуратно. Если наши тела и соприкасались, то между нами всегда оставалась ткань одежды – хватило бы одного участка голой кожи, чтобы он упал и не смог подняться еще некоторое время. Уж развлекаться Люций точно бы не смог… Но вместо этого теневой див лишь встряхнул меня, сбивая концентрацию и гася магию.

– Я ведь тоже кое-что умею, Сара. И да, ты же любишь слушать учителя? Так вот, сегодня я буду твоим наставником и преподам тебе урок, – задорно сообщил он мне. – Иногда лучше признать чужое превосходство и сдаться.

Я почувствовала себя униженной, и меня окатила такая волна гнева, что, даже несмотря на обездвиживающие печати, тело пробила дрожь.

«Он заранее подготовил запас печатей», – в то же время поняла я.

Люций вновь на миг остановился, чуть ослабляя хватку и заглядывая в мое лицо, – ему было весело, и я в очередной раз осознала: ему нравилось издеваться надо мной.

Дорога продолжала идти в гору, но двигался Моран достаточно легко. Одна его рука держала мои ноги под коленями, другая – под спиной.

– Но что делать с ней? Она же донесет на нас, как только мы снимем магию. – Теперь я узнала спокойный тон Рафаиля.

Люций молчал всего секунду.

– Мы возьмем ее с собой и оставим неподалеку от города, – ответил Моран. – Городишко безопасный, рядом с лагерем. А когда пойдем обратно, освободим. Получится, что она тоже нарушит правила, поэтому никому не донесет.

Коэн тихо засмеялся, хваля друга за прекрасный план и в то же время ругаясь на глазастых светлых святош. А уже через минуту между ними разгорелся спор – все ли светлые даэвы в одинаковой степени праведны? И к чему вообще придумывать для себя столько условностей?

Когда дорога ушла вниз, послышался отдаленный шум – ночные звуки города.