Мне стало страшно. Тело дрожало, а печати мерцали, сдерживая любые попытки пошевелиться, и все, что мне удалось, – это лишь приподнять голову. Как раз в тот момент, когда из леса вышла эта тварь.

Ее будто окружал алый ореол, и она была голодна.

Кожа ревенанта потемнела, точно намазанная сажей, у виска отсутствовал клок волос, содранный прямо с кусочком скальпа и теперь алевший еще не высохшей кровью. Все лицо оказалось в крови, она окружала его рот, виднелась на кончике носа. Зубы уже немного изменились – заострились, чтобы лучше разрывать мясо. Одежда выглядела простой, пусть и была порвана, – платье из темной ткани с белым передником. Это была женщина, но я не смогла определить ее возраст.

Сердце с каждым ударом сильнее билось о ребра. Мне показалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Но в то же время я оцепенела, а картинка происходящего передо мной слилась с другой.

Темная ночь. Разломанная в щепки дверь, явившая взору почти такую же тварь. Только со знакомым до боли лицом. Так что при первом взгляде спросонья я даже не осознала случившееся.

Кажется, в этот самый миг в лесу я разучилась дышать. Призраки прошлого в очередной раз настигли меня. Легкие болели. Перед глазами темнело. Еще немного, и я просто позволила бы себя разодрать на куски.

«Сара, посмотри на это с другой стороны – самое страшное ты уже пережила. И теперь ничто другое не потрясет тебя так же сильно. В какой-то степени это хорошо. Многие даэвы погибли рано, потому что не справились со своим страхом», – голос бабушки Фредерика звучал ярко и спокойно. Как всегда, она была права.

Движения ревенанта были резкими – я словно слышала, как скрипит его тело. С каждой жертвой и минутой существо становилось все сильнее.

Я ощутила, как требовательно воззвала ко мне сталь Туманного, но воспользоваться им мне было не дано. Печати не снять. А лес вокруг выглядел как никогда спокойно, и даже яркая луна на небе казалась совершенно обычной. Ничто не говорило о том, что я вот-вот умру. Мир был безмятежен.

Тварь издала рык. Глаза ее мерцали во тьме. Нас разделяло не больше пятнадцати метров.

А мои эмоции утихли. Мне казалось, что за какой-то ничтожный миг я вовсе лишилась всех чувств. Внутри будто воцарилась пустота. И я наконец-то нашла способ остаться в живых.

Тварь упала на четвереньки и, стремительно перебирая руками и ногами, понеслась ко мне… И вдруг остановилась. Сделала еще шаг и, скуля, свалилась на землю. Разрывая почву, закрутилась волчком, пытаясь избавиться от магии. Постепенно издаваемые ею звуки становились все более визгливыми и противными. Она вела себя словно животное, которое резали тупым ножом.

Так продолжалось несколько минут. Я чувствовала, что уже на пределе. Мертвые не испытывали эмоций, но разум ревенанта был соткан из грехов, и если в него нагло пытались примешать нечто противоположное, это приносило существу боль.

Смерть была близко. Она медленно подбиралась ко мне, сминая сопротивление.

И я почти потеряла сознание от головной боли, разрывающей мозг, когда услышала крик:

– Она здесь!

Коэн застыл на краю леса. Он смотрел не на меня, а на мертвеца, что метался на земле в метре от моих ног. В глазах дива застыл ужас, его лицо исказилось, он готов был закричать. Юноша попятился и, споткнувшись, упал на землю. А я безразлично наблюдала за его метаниями, все мысли исчезли из моей головы.

За спиной юноши появился кто-то еще – я уже не могла разглядеть, мир вокруг плыл, теряя очертания. Некто остановился, сталь, блеснувшая в его руке, опустилась – он тоже испугался.

А я закрыла глаза, больше не в силах держать их открытыми. Все мои действия были направлены на то, чтобы выторговать себе лишние секунды жизни, но теперь и это, казалось, потеряло смысл.