Она неплохо «погуляла» в то лето. Провернула несколько дел, ограбив нескольких купцов, приехавших на ярмарку со своим товаром. Провела несколько комбинаций попроще, в том числе и «гутен моргенов», благо она снова выглядела молодо, подтянуто, словно к ней вернулась юность. Действовала без обычной для нее осторожности, даже нагло. И явно не рассчитала свою способность уходить от преследования.

На этот раз сыщики действовали аккуратно и без спешки. Они выследили Соньку, но решили сразу ее не брать — усыпить ее бдительность и взять, как и в прошлый раз, с поличным. Несколько раз они теряли ее из виду. Но Золотая Ручка снова появлялась в нижегородских гостиницах — слишком уж большие деньги проходили через этот город. А от денег она отказаться не могла.

Наконец, в самом начале ноября 1886 года ее взяли прямо в номере гостиницы на окраине Нижнего, где жила в ту пору Сонька. Вломились в номер, не дав Золотой Ручке опомниться. Навалились на нее, скрутили и без всяких церемоний выволокли наружу. Сонька пыталась сопротивляться, но лишь озлобила полицейских. Ее сильно избили.

В Нижнем ее поместили в местную тюрьму, выделив самую надежную, самую охраняемую камеру. У дверей камеры постоянно дежурили два охранника — один следил за другим, чтобы никто из них не вступал в диалог с Сонькой.

В 1887 году, в конце зимы, Золотая Ручка была этапирована в Москву. Ей предстоял очередной суд, на этот раз последний в ее судьбе. Она уже не дичилась, не замыкалась в себе. Полагала, что при случае снова сможет бежать. И на этот раз ошибалась — случая больше не подвернется. А когда она попытается сбежать с каторги, ее будут ловить и так бить, что едва не искалечат.

Впереди у Золотой Ручки были тягчайшие испытания. Такие испытания, какие вряд ли могла бы вынести любая другая женщина. Не вынесла и она. Сломалась. Утратила былую легкость и веру в свои силы. Все, кто видел Соньку до отправки на каторгу и после (а таких было немного), говорили, что она изменилась до неузнаваемости. Была одна женщина, стала совсем другая. И это неудивительно. Тюрьма и каторга способны изменить кого угодно.

 СУД

Суд российский — дело неспешное, долгое. На этот раз Золотой Ручке предстояло провести в московской окружной тюрьме около полугода. Пока завершится предварительное следствие, пока пройдут слушания, пока закончится время на подачу апелляции — все это время Сонька содержалась в одиночной камере под усиленной охраной.

Она уже не отказывалась от еды и от прогулок. Не впадала в уныние — все это было позади. Испытав унижение судебного разбирательства, отсидев в тюрьме, поняв, что такое арестантские вагоны и конные подводы, на которых ее везли в иркутскую ссылку, Золотая Ручка была уверена, что происходящее с ней явление временное. Что она сможет выпутаться из любых неприятностей, как выпутывалась из них раньше. Что сможет сбежать из любой тюрьмы, каторги или ссылки, куда ее только ни забросит судьба.

Эта уверенность придавала ей сил, помогала сохранить лицо во время судебных заседаний, когда на Золотую Ручку обращались десятки глаз репортеров и заинтересованной публики. Когда на нее смотрели жертвы ее афер, перед которыми она должна была испытывать угрызения совести. Должна была, но не испытывала. Для Соньки ограбленные ею купцы и богатые бездельники были лишь участниками игры, которая проходила по ее правилам. Она, Золотая Ручка, задавала условия этого противостояния. И всегда выходила победительницей.

Вдовы и старики, которые из-за Соньки остались без средств к существованию? Они тоже были далеко не ангелами. Золотая Ручка лишь умело использовала человеческие пороки — алчность, скупость, рабское преклонение перед властью. Она использовала стремление обывателей приобщиться к светскому обществу, пустить пыль в глаза, показаться не тем, кем они были на самом деле.