|
В нужнике утопить нужно было. Напасть на Тайную канцелярию и утопить в нужнике. Но объект быстро собрался и отправился в Петропавловскую крепость. По крайней мере, именно по дороге к ней и была атакована карета старшего Шувалова. Если бы Косой не просчитал действия главы Тайной канцелярии, то ничего и не вышло бы. Так что Савостею Емельяновичу можно было бы гордиться собой, если бы не шесть убитых человек и еще трое подраненных. Вот за это не быть ему более командиром. А может, и быть, но там, куда его отправляют и казаков еще нет, некем командовать. Теперь — в Ревель, с раненными в дороге придется туго, но станичники справятся. Душу грело то, что вся его семья теперь, почитай, одна из самых богатых в станице.
Казаки ушли, а на пустынной мостовой остались лежать загодя умерщвлённые десять московских татей, чтобы все узнали, кто именно напал на грозного Шувалова. Конечно же разбойники!
*………*………* Петергоф. 11 июня 1751 года. 20.15.
Я ехал в Петергоф. Нервничал, переживал, пусть и не показывал своего волнения. Не железный я человек, чтобы вот так, когда сложнейшая операция еще в стадии реализации, мчаться, если не в логово врага, то точно в змеиное кубло, где нету приятелей и все жалят всех. Можно еще одно сравнение привести: банка с пауками. С час назад пришло сообщение о том, что три основных объекта ликвидированы. Не все прошло гладко, с Александром Ивановичем Шуваловым так точно, но сработали. Будь следствие на уровне покинутого мной времени, вряд ли удалось бы замести следы. Отпечатки пальцев, анализ ДНК крови, возможности быстро проверить тех или иных людей, даже кадры со спутников — много чего указывало бы на истинных исполнителей, а через них и на меня, заказчика, организатора и главного выгодополучателя. Заминки могут быть с последним, недаром оба Шуваловых мертвы в один день, а может, и час. Да, были организованы нападения и на мою собственность, к примеру обозный поезд у Торжка, что разграбили бунтовщики-каторжане. Но данный пример так себе, ибо при всех иных обстоятельствах становилось ясно, что я подставил татям обозы с едой и даже небольшим количеством оружия. А вот то, что разграблен и подожжён один из моих уже достроившихся доходных домов в Петербурге — вот действительная утрата и пример нападения. И мне искренне жаль здание, которое необходимо будет восстанавливать и тратить еще под сотню тысяч рублей. Но главный фактор… А кто все это будет расследовать? Может Шуваловы? Так нет их больше. Алексей Данилович Татищев? Этот обер-полицмейстер может. И нужно быстро занимать нишу тайной спецслужбы, внедрять в нее Шешковского, который «честно и скоро» расследует все злочинства, за что получит немалую награду. Она и станет легитимацией иной благодарности, за операцию. Очень сильно волновал вопрос о том, что сейчас с Елизаветой. Врачи просто кричали, что волноваться государыне нельзя, что она очень близко к сердцу принимает уже любые новости, даже нейтральные. А тут просто извержение этих новостей и одна другой краше. Интересно, а дошли уже новости про убиенного мальчика Иоанна Антоновича? Вот кого и жалела, и боялась императрица, так и не решившись покончить с этой проблемой. Тут была права моя женушка в той, иной, реальности, когда подставила поручика Мировича и был заколот юноша, так и не ставший коронованным императором [одна из версий, что бунт Мировича был спровоцирован Екатериной Алексеевной, а главным организатором был тот же Шешковский]. Мне даже в некоторой степени жаль Елизавету. В некоторой, но не в достаточной, чтобы спешить ей выказывать свою благодарность за само ее существование. Упереть меня в Царское Село? Спустить с рук все преступления Шуваловых? Способствовать окончательному расстройству моей семьи? Да и назначение в Москву — это так себе прощение. |
