– Я уезжаю, – говорю Сане, не дожидаясь его ответа.

– Спасибо, что предупредил, – слышу его ворчание.

Серый дневной свет – отличное оформление моего супердерьмового утра.

Я не привык, чтобы люди от меня шарахались, но именно это происходит, когда обгоняю пару подростков на выходе из парка.

Дойдя до машины, выезжаю с парковки, не прогреваясь и не пристегиваясь. Под термобельем я разогрет достаточно, чтобы на холод можно было забить. Больше всего на свете я не хочу опоздать, иначе мне придется провести эти выходные с колом в заднице. Я знаю, что у нее не так много вариантов с кем провести выходные за городом, и я не уверен в том, что не натворю какой-нибудь херни.

Двор Олиной многоэтажки забит машинами абсолютно всегда, поэтому даже не пытаюсь искать себе место. Паркуюсь на задней стоянке и трусцой направляюсь к подъезду, успевая схватить дверную ручку за секунду до того, как она закроется за каким-то мужиком.

Я никогда не был внутри. Квартира досталась моей бывшей жене от родителей, большую часть нашей совместной жизни там жила ее бабушка.

Мой попутчик в лифте смотрит достаточно внимательно, чтобы я мог понять – меня узнали.

Выйдя на шестом, не с первого раза нахожу квартиру, которая мне нужна, потому что сворачиваю не в ту сторону, но когда нахожу, вижу, что дверь приоткрыта, что не совсем, твою мать, нормально, учитывая то, что все люди совсем не братья.

На входе коридор со шкафом и круглым зеркалом, которое заполняется моим отражением. Здесь не тесно, но просторной эту жилплощадь тоже не назовешь.

Осматриваюсь, прикрывая за собой дверь. На тумбочке лежит женская шуба какого-то ядовито-фиолетового цвета. Пахнет духами. Я совершенно незваный гость, но голос сына где-то в квартире быстро избавляет от угрызений совести. Изучаю детали вокруг себя, включая узоры на обоях и потолочную подсветку. Я знаю, что в коридоре совсем недавно был ремонт, и все здесь новое.

– Камень… ножницы… бумага…

Тихий женский смех сопровождает слова Мишани.

Шипы кроссовок клацают по полу, напоминая о том, что нужно разуться. Сбросив кроссовки, иду на звуки приглушенных голосов, которые приводят на кухню.

В компании форматной блондинки, которую я уже видел раньше, Миша сидит за столом, очевидно, находясь в процессе обеда. В его левой руке ложка, в правой кусок хлеба, на столе перед ним тарелка супа. На щуплых плечах майка без рукавов, на ногах пижамные штаны.

– Пап! – слетает со стула, когда видит меня в дверном проеме.

Блондинка, кажется, Маша, выгибает брови в ироничном удивлении. Осматривает беговые лосины под спортивными шортами, в которые я одет.

– В здоровом теле здоровый дух? – замечает с усмешкой.

– Где Оля? – спрашиваю, не расположенный к дружеским беседам.

– Собирает вещи, – отвечает она.

– Я собрал лего! – Мишаня дергает меня за куртку, почти выпрыгивая из пижамы. – Пошли, покажу!

Треплю его волосы, опустив глаза.

– Мне нужно поговорить с мамой.

– Мам! – орет сын, вылетая из кухни.

Его пятки топочут по полу, и я трогаюсь следом.

Толкнув дверь комнаты дальше по коридору, врывается в нее ураганом. Это детская, и когда я захожу следом, вижу Олю перед открытым шкафом с одеждой сына в руках.

– Папа пришел, – объявляет он, с разбега запрыгивая на свою кровать.

Я смотрю на его мать, остановившись в дверях. В ее глаза, которые выглядят удивленными всего секунду. Осматривают меня с головы до ног. Врезаются в мои.