– Руслан! – мама успела прихватить на кухне тарелки. – Проходи, поужинай с нами! – обойдя его, она принимается суетиться.

В секунду организует место для еще одной персоны, пока Миша скачет вокруг стола, а мой отец хлопает “зятя” по плечу, предлагая раздеться.

Все это время мы просто смотрим друг на друга, по крайней мере, я смотрю на него неотрывно. Подмечая детали, которые знаю наизусть, и от которых щемит в груди.

– Па, давай поиграем в приставку… – разворотив ящик под телевизором, Миша путается в проводах джойстика.

– Оля, сходи за грибочками…

– У нас с Олей дело, – объявляет Чернышов. – Присмотрите за Мишей, – повернув голову, смотрит на моего отца.

– Дело так дело, – отец кивает.

– Ну, как же… – мать поправляет волосы. – Сначала поесть, а потом дела!

— Спасибо, в другой раз. Пошли, – кивнув мне подбородком, Руслан ждет, не двигаясь с места.

– Оля, почему не предупредила, что Руслан придет…

Мне не приходит в голову сопротивляться. В конце концов, выйти из дома было моим первым желанием с тех пор, как я вошла сюда сегодня днем.

Отложив в сторону пульт от телевизора, встаю с дивана.

Мои движения медленные, несмотря на то, что вся сонливость испарилась еще пять минут назад.

– Можно мне с вами? – хнычет Миша за моей спиной.

Проходя мимо его отца, встречаюсь с ним глазами, предлагая самому решить эту проблему.

– Я за тобой заеду попозже, поедем на хоккей, – сообщает ему Руслан.

– Ура-а-а-а!

Морщусь от этого вопля, проходя в коридор. Неторопливо обуваюсь и снимаю с вешалки куртку, чувствуя пристальный взгляд, который сверлит мой затылок.

Руслан открывает входную дверь, толкнув ее здоровой рукой и пропустив меня вперед.

Нас окружает тишина и холодный ветер, когда выходим на улицу.

Его машина припаркована прямо напротив калитки. Мы садимся в нее молча, а потом уезжаем вниз по улице.

Все здесь изменилось с тех пор, как мне было девятнадцать. Улицы поменялись, дома тоже. Как и соседи.

Проезжаем пару километров, прежде чем Руслан тормозит на выезде с перекрестка. Долго сидим в тишине, которая не кажется гнетущей. Меня гнетет другое. То, что он, кажется, такой же опустошенный, как и я.

– Расскажи про тот день, — произносит металлическим голосом.

Тот день?

– Что? – смотрю на него непонимающе.

– Опиши мне тот день.

Он смотрит вперед, положив левую ладонь на руль. Повернув голову, смотрит в глаза, а я плаваю своими по его чертам, боясь того, как сильно хочется дотронуться.

– Чего ты хочешь? Я не понимаю…

– Просто опиши мне тот день.

– Руслан…

– Оля, – требует он. — Говори.

– Я не помню. Они все были одинаковые, – отвернувшись, смотрю в окно.

– Где был я?

– Ты был… – закрыв глаза, окунаюсь в чертов мрак. – В администрации. У тебя был… тендер…

– Продолжай.

Я молчу, мне это нужно.

– Я не хочу в него возвращаться, – говорю устало. – Я не хочу возвращаться. Мы не смогли тогда… и сейчас не сможем. Я больше никогда не стану ждать тебя, как… – ищу подходящие слова, а когда нахожу, они режут мой слух. – Дрессированная собака. Не смогу и не буду.

– Я не предлагаю что-то возвращать.

– А что ты предлагаешь?! – требую с горечью. – Что?!

Повернув голову, режет по моему лицу упрямым взглядом.