– Я не предлагаю ничего возвращать. Я предлагаю создать что-то новое, – чеканит.

– Что-то новое?! – бросаю запальчиво. – Например? Может, мы станем любовниками? Будем трахаться, как дети, по углам?!

– У меня уже стоит.

– А у меня нет! Мне нравится моя жизнь, и я не собираюсь опять становиться домашним животным!

– Домашним животным?! – он делает вид, будто смеется. – Ты, пиздец, себя недооцениваешь.

– Знаешь, кого мне за это благодарить?! – бросаю ему в лицо.

На его скулах пляшут желваки. Крылья носа раздуваются. Я чертова психопатка, раз мне так нравится это зрелище.

– Ты самое охуенное создание на свете, – сквозь гнев сообщает он. – Ты лучшее, что случалось со мной в жизни. Я люблю тебя и нашего сына. Пожалуйста, блять, давай попробуем еще раз.

Несмотря на грубость его тона, я не могу произнести ни слова. Злюсь, мечусь внутри себя. Сжимаю кулаки, впервые за целую кучу лет не зная, что ему сказать!

Мне не было страшно, когда он был где-то в другой галактике. А теперь страшно оттого, что у нас просто ничего не выйдет. Снова. Только на этот раз будет еще больнее, потому что это будет навсегда…

Его близость. Его глаза. Губы. Его тело рядом с моим… нет ничего проще, чем броситься в этот проклятый омут…

Отвернувшись, утыкаюсь глазами в трещину на лобовом стекле. Въедаюсь в нее взглядом, чувствуя, как меня корежит от сомнений и его запаха. Щекочущий запах пены для бритья и мужского шампуня.

– Отвези меня назад, – складываю на груди руки.

Чернышов давит на газ, совершая очень неаккуратный разворот на перекрестке. Все два километра он молчит, а когда тормозит у дверей моего дома, открываю дверь и говорю, прежде чем выйти из машины:

– Мы можем сходить куда-нибудь завтра. Если ты придумаешь, куда пристроить Мишу.

Глава 33

Наши дни

Руслан

– Я буду у них ночевать? – спрашивает Миша.

Делаю потише городские новости, чтобы лучше слышать его голос с заднего сиденья машины.

В общем и целом это был бы идеальный вариант, но я знаю, что сын не любит ночевать где-то вне дома, исключение составляет моя квартира. В этом мы непохожи. Лет с десяти я стремился вырваться из дома родителей на любых условиях. Будь то детский лагерь или поездка к дальним родственникам. Просто я не был домоседом, а Мишаня… он другой.

– Нет, я заберу тебя вечером и верну маме, – говорю ему.

– Мне нравится Люба, – сообщает он, имея в виду супругу моего шурина. – У нее волосы не как у всех…

Да, уж. Она явно из редкой породы. Рыжая максимально.

– Значит, хорошо проведешь время, – отзываюсь я.

Мишаня беспечно смотрит в окно. Водитель забрал его у Оли и доставил мне, пока мне кололи утреннюю порцию антибиотиков в больнице. Я организовал ему день в компании родного дяди. Это было достаточно просто, но не уверен, что смогу злоупотреблять гостеприимством Романова и его супруги в дальнейшем. Думать об этом сейчас я просто не в ресурсе.

Возможно, впервые в жизни не хочу заглядывать в каком-то вопросе дальше этого дня. Я не хочу планировать свои с Олей отношения дальше, чем на двенадцать часов вперед. Не потому, что не вижу картин будущего, а потому что хочу просто взять этот день и ни о чем не думать. Ни о чем, кроме нас.

– Я нарисовал дяде Саше картинку.

– Сам нарисовал? – помогаю Мише выбраться из машины и слежу за тем, чтобы он не сиганул из салона прямо в лужу.