Появился также мужчина, и Энни, спрыгнув с фургона, возбужденно рассказывала ему:

– Акушерки нет дома, па, и я нашла этого фургонного доктора – он согласился помочь.

Отец Энни нервно прокашлялся, увидев, что Эли достает из фургона ящик с медицинскими инструментами и бутылку рома.

– У меня не хватит денег рассчитаться с вами, но…

– Вам не надо будет платить, – резко ответил Эли. – Я пришел из сострадания к этой маленькой девочке. Пожалуйста, проведите меня к жене.

Эли последовал за мужчиной в маленькую заднюю комнату, где тот обратился к стонущей, корчившейся от боли женщине, лежащей на большой кровати.

– Посмотри, кого я привел к тебе, Сара, настоящего живого доктора.

Женщина посмотрела на Эли, как побитое животное, тупым, безнадежным, наполненным болью взглядом.

– Большое спасибо, сэр, за то, что вы пришли, – удалось выдохнуть ей. Крепко ухватившись за полотняные полосы, привязанные к спинке кровати, она хрипло закричала.

Эли быстро отвернул изношенное одеяло, затем пожелтевшую простыню. Но как только наклонился, намереваясь поднять ее фланелевую ночную рубашку, мистер Эндрюс схватил его за руку.

– Нельзя это делать без присутствия женщины, – изрек он возмущенно. – Так не пойдет.

Эли яростно выругался по-немецки.

– А как, черт возьми, можно помочь ей, мужчина? – закричал он.

– Так не годится.

– Тогда, ради Бога, приведите сюда Энни, она почти женщина. – И так как мужчина колебался, он жестко добавил: – Чего вам больше хочется – жену скромную или живую?

Мужчина подошел к двери спальни и громко позвал Энни, которая прибежала с бледным испуганным видом.

– Энни, нужна твоя помощь. Слушай внимательно. Пойди на кухню, закатай рукава и протри кисти рук щеткой, затем вымой мылом и горячей водой, после этого принеси сюда мыла, горячей воды и пару чистых фартуков, если они у вас есть.

Прежде чем выбежать, Энни бросила испуганный взгляд на мать. Вернувшись в считанные минуты, протянула фартуки Эли.

– Надень этот, – велел ей Эли, завязывая на себе другой, больший размером.

– Осторожнее с водой, сэр доктор. Это кипяток.

– Чем горячей, тем лучше, – проворчал Эли, тщательно намыливаясь. – А теперь, мистер Эндрюс, – сказал он, закончив мыться и вылив на руки, свои и Энни, немного рома, – станьте у изголовья кровати и помогайте жене любым способом – разговаривайте, разрешите сжимать ваши руки, но только смотрите на нее, не на нас. Энни, ты стань напротив меня и исполняй то, что буду говорить тебе, только быстро. Подсунь руки вот сюда… хорошо… приподними ее… подержи так еще немного.

– Что вы делаете, док? – спросила Энни, больше изумленная, чем смущенная.

– Разворачиваю ребенка – хочет родиться, но немного запутался, не зная, как это сделать.

Мать снова пронзительно закричала.

– Все идет хорошо, миссис Эндрюс, и уже недолго осталось.

Действительно, прошло совсем немного времени, и на свет появился худенький маленький мальчик с густой копной черных волос, выражая свое возмущение всем происходящим таким громким криком, что Эли не пришлось шлепать его по крошечным ягодицам.

Энни широко открытыми глазами следила за тем, как доктор вылил немного рома на нож, прежде чем обрезать пуповину, а затем снова на руки, уделяя внимание роженице, которая в это время укутывала младенца.

– Родился прекрасный мальчик, миссис Эндрюс, но вас будет немножко лихорадить, поэтому не поднимайтесь слишком рано. Рекомендую полежать в постели дней пять-шесть.