– У нас все будет замечательно, – прошептала она, обращаясь к своему ребенку. – Мы ведь с тобой семья. Значит, справимся. Слышишь?

Джулия просунула руку под подушку, ласково погладила живот… и почувствовала шевеление под пальцами. Она крепко прижала пальцы к животу и снова почувствовала это.

– Боже мой!

Сев прямо, Джулия отбросила одеяло и посмотрела на свой живот. Затем обхватила его ладонями и замерла в ожидании.

И это случилось снова! Словно бабочка забила крыльями у нее внутри. Джулия рассмеялась. И почувствовала себя лучше. Она стала счастливее. Сильнее. Она больше не была одинока в этом мире. Они действительно были семьей. Хотя внешне ничего не изменилось, все внезапно стало другим.

Вот опять. Здесь. Нет, здесь. Какой же он шустрый!

Наполовину смеясь, наполовину рыдая, она прижала к себе подушку и прошептала: – Ах, Пол! Ты не знаешь, чего лишился.

Днем она поехала в больницу. Ей не терпелось взглянуть на нового человечка – на Питера Чарлза Осборна. На все его семь фунтов и тринадцать унций и двадцать один дюйм.

Он спал в кроватке в палате Энни, посасывая крохотный кулачок. Под пристальным взглядом счастливых родителей Джулия склонилась над ним. Она не могла судить о цвете его глаз, но у новорожденного были светлые волосы матери и нос отца. Прелестный младенец взял от них самое лучшее.

– Он просто чудо, – мягко сказала Джулия.

– Чарли уже отснял полдюжины пленок, – со смехом сообщила Энни.

– Зачем же нужен фотоаппарат, если его не использовать? – рассудительно заметил Чарлз.

Он подмигнул Джулии, а затем посмотрел на жену с любовью и нежностью.

Джулия подумала, что Пол, возможно, испытывал когда то подобные чувства к другой женщине, но, увы, не к ней. Ее горло окал спазм, и она с трудом сглотнула. Сейчас не время тешить себя несбыточными мечтами, осадила себя Джулия. Сейчас нужно разделить радость с Чарли и Энни.

В эту минуту Питер открыл глазки, заморгал и зевнул, не вынимая кулачка изо рта. И Джулия увидела, что его глазки действительно темно фиалкового цвета.

– Ух ты!

– Потрясающе, правда? – весело подхватила Энни, в то время как Питер беспокойно заворочался в кроватке – очевидно, в ожидании очередного кормления. – Принеси мне его, пожалуйста.

– Я? – испуганно посмотрела на нее Джулия.

– Не хочешь? Я просто подумала, что тебе будет полезно, если ты начнешь постепенно привыкать к младенцам, – заговорщически подмигнула она подруге. – Тебе ведь тоже недолго осталось.

– О, действительно.

Джулия неуверенно взяла малыша на руки. Он был таким… крохотным. Таким хрупким. Таким беспомощным. На мгновение ее охватила паника. Как же она будет управляться со своим?

Она прикоснулась к его ладошке, и крохотная ручка инстинктивно вцепилась в ее палец. Хватка была на удивление крепкой. Питер захныкал и недовольно засопел.

– Потерпи минуту, крошка, – попросила его Джулия и передала матери.

Питер мгновенно нашел грудь и принялся сосредоточенно сосать. Джулия почувствовала, как отвечает на это ее собственное тело, словно между двумя младенцами – рожденным и нерожденным – и ею, будущей матерью, существует невидимая связь. Это было странное чувство. Какое то первобытное. Дивясь ему, она снова почувствовала шевеление в животе. На ее тихий удивленный возглас обернулись Чарлз и Энни.

– Что, уже пинается? – спросила Энни и любящим взглядом посмотрела на сына.