|
— Напрасно они думают, что пытками вынудят меня заговорить, — едва слышно проговорил Бродерик. — Под пытками говорят все, сэр Эдвард, — ответил я так же тихо. — Только не я. Губы его тронула едва заметная улыбка, от которой по спине у меня пробежал холодок. То была улыбка человека, знающего, что ему предстоит. — Они ничего не добьются. И помните, что я сказал вам, мастер Шардлейк. Время короля-еретика подходит к концу. Он смотрел на меня едва ли не с сожалением. — Знаете, я часто думаю о том, что вы могли бы стать одним из нас. И может, так оно и случится. Сделав вид, что не расслышал этих слов, я повернулся и подошел к сержанту Ликону. — Никогда раньше я не видел его таким спокойным, — заметил я. — Да, его не узнать. Сказал он что-нибудь важное? — Лишь заявил, что никакие пытки не заставят его заговорить. — Он ошибается. — Так я ему и сказал. Я направился к люку, ведущему вниз. Редвинтер по-прежнему стоял, облокотившись на перила, и глядел на море. Вечером после ужина я сидел на палубе и наблюдал, как солнце опускается за горизонт. На море царил почти полный штиль, корабль лишь слегка покачивало. Впрочем, багровый закат и тучи, затянувшие небо, предвещали перемену погоды. «Будем надеяться, на нас не обрушится новый приступ ненастья», — мысленно пожелал я. Тамазин на палубе не было, а Барак, стоя поодаль, болтал со слугами. Вскоре поднялся ветер, наполнивший паруса и позволивший кораблю двигаться быстрее. Я был рад, ибо хотел поскорее оказаться в Лондоне — прежде всего, из-за Джайлса, силы которого заметно таяли. Почти все пассажиры высыпали на палубу. В наступивших сумерках смутно вырисовывались силуэты, закутанные в плащи. Кто-то дремал, кто-то играл в карты или шахматы. До меня доносились обрывки приглушенных разговоров. Из люка высунулась голова еще одного человека, пожелавшего подышать свежим воздухом. Под шапкой, усыпанной драгоценными камнями, я узнал острые черты Ричарда Рича. Погрузившись в задумчивость, он прошествовал по палубе. Матросы торопливо отскакивали прочь, уступая ему дорогу. Поравнявшись со скамьей, на которой сидел я, он на мгновение вскинул голову и встретился со мной взглядом. Губы его искривила многозначительная зловещая ухмылка. Затем он подошел к люку и двинулся вниз по лестнице. Стоило Ричу скрыться из виду, ко мне подскочил Барак. — Как надоел этот сукин сын, — прошипел он. — Да уж, — кивнул я, тронутый его беспокойством. — Он сказал вам что-нибудь? — Только бросил злобный взгляд. Думаю, мне пора спуститься в каюту. — Да, холод пробирает до костей. — Я весь покрылся мурашками. Но никак не могу понять, холод тому виной или взгляд Рича. На нижней палубе царила тишина. Проходя мимо дверей Бродерика, я с неудовольствием отметил, что солдаты, стоящие в карауле, угощаются пивом из большой фляги, которую они передавали друг другу. Заметив меня, один из них попытался спрятать флягу за спину. Я нахмурился и вошел в свою каюту. Едва опустившись на койку, я услышал в коридоре громкие голоса и приоткрыл дверь. Двери других кают тоже раскрывались, оттуда выглядывали удивленные лица. — Какого черта вы наливаетесь пивом прямо на посту? Сержант Ликон, побагровев от ярости, едва не набрасывался на своих подчиненных с кулаками. |
