А старик тем временем внимательно высматривал что-то внизу. Видимо, меня. Хотя непонятно: как он может видеть что-то сквозь эту непроницаемую серую завесу?

    Но я не стал долго думать над этим фактом, а залез вверх по когтю и как можно быстрее помчался по ручище к старику, страстно надеясь, что он не поднимет взгляд. Поднял. Правда, уже слишком поздно, и я успел вовремя прыгнуть вперед, оказавшись с ним лицом к лицу.

    – Ах шайтан! – воскликнул старик и попытался отшатнуться, но я цапнул его за ворот кафтана.

    – Ты что творишь, нехристь?! – грозно взревел я.

    – Ничего я не творю, белый демон! – испуганно воскликнул он. – Отпусти меня, или родители не учили тебя быть почтительным к старшим?

    – Меня вообще мало чему учили, – прорычал я, наблюдая за тем, как огромная лапа стремительно уменьшилась в размерах и втянулась в рукав халата, после чего тот безжизненно обвис. – Куда города подевал, подлец?

    – Никуда я их не подевал, они сами ушли!

    – Это как?

    – А вот так! Кому бы не надоело, если б каждый день по твоим улицам разгуливают наглые иблисы из других миров? Сегодня здесь, завтра там, а местные законы на один день можно и не учитывать, да?!

    Я переварил все сказанное стариком и осторожно спросил:

    – То есть местные сами переселились куда подальше? Ага, понятно... А ты, значит, тут заместо сторожа работаешь? Пресекаешь, так сказать, проникновения на вверенный объект посторонних индивидов?

    – Пресекаю, – печально изрек старик. – Вернее, пресекал, до того как здесь появился ты, шайтан в человечьем обличье.

    – Угу... Тебя как хоть зовут?

    – Умар ибн Юсуф, о камень в моем сапоге.

    – А я Антоний. Белый Оборотень. И многих ты размазал, как того несчастного?

    – Клянусь, ни одного! – Старик попытался упасть мне в ноги, но я по-прежнему крепко держал его за ворот. – Я всего лишь брал этих пестрых иблисов и нежно клал их в корзину забвения!

    – И много набрал? – поинтересовался я.

    Старик робко глянул на меня и очень медленно-видимо, чтобы не раздражать и так очень нервного меня, – достал из-под стула плетеную корзину, после чего так же осторожно приоткрыл крышку. Воздух мгновенно наполнился комариным писком, а я от удивления выпустил старика. В корзине были люди. Малюсенькие, не больше мизинца, они прыгали, верещали, размахивали руками и пытались залезть по стенке, однако все время скатывались вниз. Почему-непонятно. Это ж корзина, а не стеклянный сосуд...

    – Н-дя-а, – только и смог выговорить я. – А чем же тебе тот, внизу, не понравился, что ты его так жестоко?

    – Он оскорбил мою маму и вообще был очень нехорошим человеком, – доверительно сообщил Умар ибн Юсуф, отодвигаясь от меня подальше.

    – Ладно, это уже ваши личные разборки, – махнул рукой я.