– Я вот… еще чего удумала, – сдавленным голосом сказала соседка погибшего, – может, мне… того, показалось, я уж старая, слышу плохо… но када мыла верхний этаж, там внизу какой-то… голос чужой был, мужской. Где-то в это время… Но что он сказал, я не разобрала.
– Следствие учтет ваши показания, – хладнокровно произнес Александр Викторович. А сам подумал: «Голос и голос… Скорее всего примерещилось бабушке. Или, может, просто усопший говорил сам с собой… Бывает. Да, так оно и было…»
В кабине находились двое. Могло показаться, что человек, сидевший слева, за рулем, так измотался за время, проведенное в поездке, что сейчас едва не засыпает, глаза уже щурятся… Но если приглядеться повнимательнее, то становилось ясно, что этот человек просто монгол, и поэтому от природы у него узкий разрез глаз. А вот человек по правую сторону от него контрастно имел типичную славянскую внешность.
Шоферу-монголу, парню двадцати с небольшим, уже не раз доводилось кататься по этой дороге, доставляя из Улан-Батора в глубь Гоби груз для геологической экспедиции, среди участников которой числились и приезжие из северной соседней страны. А вот его спутник, мужчина постарше лет на пятнадцать, сегодня ехал с ним впервые.
Обычно вместе с Алтанхуагом доставлял грузы другой русский напарник, с которым они почти успели сдружиться, однако на сей раз старый знакомый почему-то не пришел в терминал отправления, а вместо него появился… этот. Сообщив, что прежний напарник Алтанхуага в связи с серьезными обстоятельствами не сможет прийти и вместо себя прислал его, попросив выйти на замену. При этом, дескать, он сам потом рассчитается со сменщиком.
Ну а так как времени до положенной отправки было в обрез, и появившийся мужчина, представившийся Валерой, обладал каким-то необъяснимым с рациональной точки зрения даром убеждения, делать нечего – Алтан пожал руку «одноразовому» напарнику, прыгнул за руль и приступил к выполнению своих профессиональных обязанностей.
Несколько раз они, естественно, сменялись на водительском месте, днем в самое пекло останавливались пережидать и использовали выпавшие часы бездействия, чтобы поспать. Ночь же проводили в движении. Вот и сейчас грузовой монстр непреклонно перемещался на восток, уже достаточно далеко отъехав от города и порядочно углубившись в пустыню.
Вести машину выпала очередь монголу, и тот, не напрягаясь, стабильно «шел» на средней передаче. Крытый вместительный кузов был заполнен доверху продовольствием и прочими грузами, баки предусмотрительно заправлены «по горлышко» и запасная бочка с бензином не пуста.
Ничто не предвещало осложнений в этом обычном рейсе. Даже новый напарник вопреки опасениям вел себя вполне осведомленно в том, что касалось технического обеспечения поездки, словно сам по роду занятий относился к дальнобойщикам, проблем не создавал, лишнее время не отнимал.
И не приставал с назойливыми разговорами… Если бы Валера вдруг оказался гомосексуалистом и приставал в плане удовлетворения своих плотских потребностей, для Алтанхуага эта поездка превратилась бы в сплошной, нескончаемый кошмар.
Монгол чуть вздрогнул при этой мысли и незаметно покосился на русского. Но тот не проявлял к нему никакого внимания и даже, казалось, задремал. Алтан облегченно выдохнул. И в этот момент откуда-то с юга, по правому борту от машины, донеслось раскатистое громыхание. Молодой шофер не понял, что это было, и подумал, что ему почудилось. Но Валера, который, как выяснилось, спал очень чувствительно, видимо, тоже расслышал, и поднял веки.
– Что это было? – на английском, языке их дорожного общения, спросил он.
– Ты о чем? – на всякий случай уточнил Алтан.
И тут громыхнуло еще раз, с той же южной стороны, но заметно громче. |