Дел, разумеется, сказала нет.

Конечно этого он и добивался. Ловким движением пальца Аббу оттянул край хитона и продемонстрировал бледный шрам на горле, оставленный ножом шодо.

— Мой знак чести, — сообщил он, — подаренный мне не кем иным, как Песчаным Тигром.

Брови Дел приподнялись.

— Это было в самом начале его карьеры, — со знанием дела завел рассказ Аббу, — и уже тогда Юг должен был насторожиться и понять, что близок момент рождения новой знаменитости в танцах мечей.

— Эта «близость» растянулась надолго, — кисло заметил я. — На обучение у меня ушло семь лет.

— Да, но этот случай сказал о многом тем из нас, кто может увидеть настоящий талант, — он помолчал. — Тем немногим из нас.

— Неужели? — с прохладцей спросила Дел.

— О да, — сказал Аббу. — Он был неуклюжим семнадцатилетним мальчишкой. Руки и ноги у него были слишком большие — а мозги маленькие — но потенциал у него был. Я понял, каким он станет… если его врожденная покорность и годы, проведенные чулой, не заставят его снова вернуться к рабскому существованию.

Веки Дел не дрогнули.

— Аббу Бенсир, — мягко сказала она, — когда идешь, смотри куда наступаешь.

Аббу не был дураком. Он тут же изменил тактику.

— Но я пришел не для того, чтобы говорить о Песчаном Тигре, которого ты, несомненно, знаешь лучше чем я, — его глаза вспыхнули. — Я пришел предложить свои услуги как шодо, хотя бы ненадолго. Думаю, тебе это пойдет на пользу.

— Может и на пользу… — протянула Дел и резко повернувшись ко мне, посмотрела мне в глаза. — Если ты еще раз ударишь меня…

Я прервал ее, повысив голос:

— Аббу, а ты не собираешься ехать в Искандар как все остальные?

— Рано или поздно поеду. Хотя мне кажется, что все это чушь, эти разговоры о джихади. — Аббу пожал плечами и хлебнул еще акиви. — Сам Искандар, как говорится в легендах, обещал вернуться и принести Югу процветание, превратить песок в траву. Пока я не вижу никаких признаков надвигающегося всеобщего благополучия, — Аббу покачал головой. — Я думаю, что какой-то глупец просто развлекается, строя из себя оракула… или это фанатик, который хочет привлечь к себе внимание. Он конечно поднимет племена — и как я слышал, они уже выступили — но ни один здравомыслящий не обратит на него внимания.

— Кроме танзиров, — я пожал плечами, когда Аббу нахмурился над своей чашкой. — Они не поверят в предсказания Оракула, но если хоть немного поработают мозгами, быстро поймут, что этот Оракул — и предсказанный джихади, если он появится — могут лишить их власти.

— Восстание, — задумчиво сказал Аббу. — За веру.

— Вера толкает людей на невозможное, — отметил я. — Прикрой свои желания святым указом и даже убийство будет свято.

— Я не понимаю, — вмешалась Дел. — Все, что вы говорили о вере правильно, но при чем тут весь Юг?

Я пожал плечами.

— Юг состоит из сотен пустынных домейнов. Домейном может править любой человек достаточно сильный, чтобы удержать власть. Он приходит, утверждает свое господство и называет себя танзиром, чтобы придать хоть немного блеска. И правит.

Дел прищурилась.

— Так легко?

— Так легко, — подтвердил Аббу своим дребезжащим голосом. — Конечно каждому, кто решится на такое, надо иметь много верных людей… или много наемников, готовых поддержать его за золото, — Аббу ухмыльнулся.