Послание, написанное горизонтально на таком же куске той же длины и толщины, теперь можно было прочитать.

«Павсаний, царь Спарты, Клейдемосу, сыну Аристарха, командующему нашей армией во Фракии:

Привет тебе!

Мы отдаем должное твоей величественной доблести, достойной того имени, которое ты носишь, и благодарим за службу, выполненную для нашей страны в многочисленных битвах, в которых ты одержал победу над варварами. Сейчас твое присутствие необходимо в другом месте. Ты должен передать командование своими войсками своему заместителю Девксиппу и прибыть ко мне в Византий по возможности в кратчайшие сроки.»

Клейдемос передал послание своему заместителю, который также прочитал его, обращая внимание на печать Павсания в конце послания.

— Когда ты отбываешь, командующий? — спросил Девксипп.

— Завтра на рассвете. Подготовься к вступлению в эту должность.

Офицер поднялся на ноги.

— Я знаю, что передаю своих людей в хорошие руки, — добавил Клейдемос, протягивая ему правую руку.

— Благодарю, командующий, — хватая его руку, с некоторым удивлением сказал заместитель. — Постараюсь проявить себя достойным этой чести.

Он надел шлем и вышел.

— Будешь спать в моей палатке, — сказал Клейдемос Лахгалу. — У меня нет отдельного шатра для гостей, у меня не бывает много посетителей.

Лахгал разделся, чтобы лечь в постель, он устал после такого долгого путешествия. У него было тело мужчины, но загорелая кожа сияла нежной красотой Востока. Клейдемос заметил, что он бреет свои бедра и волосы на лобке, словно хочет скрыть свою принадлежность к мужскому полу.

После того как Лахгал уснул, спартанец продолжал сидеть, глядя на угли в жаровне, которая стояла в центре палатки. Он вытянул руки, чтобы согреть их, и тут его взгляд упал на браслет с медными заклепками, который Филиппид, чемпион Олимпиады, подарил ему давным-давно. С него свисала разноцветная ракушка, которую подарил ему Лахгал, когда еще был ребенком, на побережье Кипра.

Клейдемос оторвал ее и бросил на землю, раздавив пяткой.

***

— А сейчас, скажи мне, Клейдемос, ты, рожденный дважды, ты, имеющий два имени, кто ты на самом деле? Можешь ли ты сказать мне, ты сын Спарты, или людей, которые вырастили тебя на горе Тайгет?

Царь Павсаний ждал ответа, но Клейдемос молчал, он был смущен.

— Ты не можешь ответить мне, правда? Твое сердце до сих пор с теми, кто вырастил тебя. Но в то же самое время ты не можешь задушить голос твоей истинной расы, кровь Аристарха, дракона. И именно поэтому я знаю, что ты поймешь и поддержишь мой план. Спарта более не может надеяться на то, что она выживет, имея ту же самую систему управления государством, которая была основана потомками Геркулеса. Число равных сокращается год от года. Однажды, что произойдет совсем скоро, в нашей армии не будет достаточного количества воинов, чтобы отразить любое вражеское нападение. Сами илоты, постоянно увеличивая свою численность, могут представлять угрозу. По этой причине Спарта должна измениться, все жители Лаконии должны стать ее гражданами, устраняя все различия.

— Но это невозможно, — холодно запротестовал Клейдемос. — Илоты ненавидят вас.

— И они будут ненавидеть нас до тех пор, пока будет продолжаться и поддерживаться такой порядок вещей. Но если мы дадим им статус и достоинство свободных людей, право владеть землей и оружием, пропасть, которая сейчас разделяет их с равными, прекратит свое существование. Возможно, медленно, но все же она будет перекрыта. Во многих других греческих государствах это уже произошло сотни лет назад. Посмотри на Афины: там строится империя на море, преумножаются богатства. Мой план может… нет, должен быть осуществлен! — воскликнул царь.