Клейдемоса потрясли слова Павсания, а тот продолжал более спокойным тоном:

— Практически, я одинок в этом своих стремлениях, у меня нет достаточных сил, чтобы довести дело до его осуществления. Мне нужен сильный союзник — самый сильный.

Казалось, что на какое-то мгновенье он погрузился в раздумья, затем пристально посмотрел прямо на Клейдемоса. Его глаза горели.

— Царь царей!

Молодой человек содрогнулся.

— Мой отец и мой брат погибли, пытаясь освободить Грецию от персов, я не предам их памяти, — сказал он, и встал, чтобы уйти.

— Сядь! — приказал царь тоном, не допускающим возражений. — Твой отец и твой брат, также как и Леонид и все его люди в Фермопилах, были напрасной жертвой. Их предала слепая глупость эфоров и старейшин Спарты. Они и являются теми, кто несет настоящую ответственность за гибель твоей семьи. Бесчеловечные законы, по которым они правят, вынудили твоего отца оставить тебя на горе Тайгет. Но сейчас эта эпоха подошла к концу, другая уже скоро начнется: Спарта должна измениться, иначе она погибнет, таща за собой илотов в своем стремлении к полному распаду. Поэтому ты мне и нужен. Я знаю, илоты прислушаются к тебе и последуют за тобой.

Пришло то время, когда я должен открыть тебе важные вещи. Мне известно, что в сражении при Платеях ты использовал лук. О нем я кое-что знаю. Я видел эмблему, вырезанную на нем: голова волка, царя Мессении. Человек, который учил тебя, был твоим дедом, старик Критолаос, который, конечно, рассказывал тебе о нем. О Критолаосе мне известно очень много. Я ведь командовал криптиями десять лет. Когда твой брат Бритос отправился в горы той ночью, со своей молосской гончей, я знал, что произошло. Также мне известно и о спартанском воине, который годами бродил в горах, в сером плаще, закрыв голову капюшоном…

— Мой отец? — Клейдемос вздрогнул.

— Да, твой отец. Послушай меня, ты носишь одно из самых знаменитых имен Спарты, в то же время ты наследник Критолаоса, вождя илотов. Однажды ты вернешься к ним и убедишь их поддержать мой план. Я же освобожусь от эфоров и старейшин, даже от царя Леотихида… В случае необходимости — с помощью царя Персии.

Ксеркс готов поддержать меня материальными средствами, которые производят должное впечатление, — уверенный в том, что когда-нибудь я стану его преданным сатрапом в Греции, превращенной в провинцию его необъятной империи. Этого никогда не будет; я разбил его армию при Платеях, и я разобью его снова. Но в данный момент мне нужны его деньги.

Ты должен знать, что у меня сильные друзья в других городах Греции, включая Афины. Сейчас я должен вернуться в Спарту, потому что эфоры что-то заподозрили. Я должен убедить их в своей верности. Но ты доставишь мое послание царю Персии. Ты передашь его хранителю императорского дворца в Келайнае во Фригии и останешься там до получения ответа царя. Затем ты вернешься в Византий. По моим подсчетам это произойдет в начале осени. А я уже буду снова здесь, на своем месте.

Клейдемос погрузился в размышления. Тому, что он услышал, было почти невозможно поверить. Понимая, что все, чего хочет добиться Павсаний, — правильно, он был совершенно потрясен. В таком мире он сможет сделать свободным народ, с которым он жил, начиная со своего рождения, не проливая крови и не отрицая имени Клеоменидов.

— Я поеду тогда, когда ты пожелаешь, — внезапно сказал он.

Павсаний проводил его до дверей. Он положил руку юноше на плечо.

— Мне бы хотелось узнать о тебе еще кое-что, — сказал он.