Это лишило царей Спарты возможности какого-либо выбора, они твердо обещали послать свои подразделения в Фермопилы. Однако нечего было и надеяться выслать туда всю пелопонесскую армию целиком.

Им было доподлинно известно, что эфоры и старейшины, ни при каких обстоятельствах, никогда не дадут согласия на то, чтобы все воины-спартиаты были отосланы за пределы Пелопоннеса.

Когда последний оратор закончил свою речь, двери великолепного зала распахнулись и вошли жрецы для проведения церемонии клятвенного обещания. Союзники поклялись, дельфийским богом, не выходить из состава военного союза до тех пор, пока хоть один варвар топчет землю Греции; они поклялись сурово наказывать тех греков, которые могут предать свой народ, помогая персам.

Представители освободились только в сумерках, каждый из них вернулся в собственный дом. Царь Леонид и царь Леотихид провели ночь в Коринфе для обсуждения с городским правлением деталей относительно координации военных операций, зачисления военных подразделений и подготовки военных судов, которые пойдут вместе с союзным флотом.

После скромного обеда Леонид удалился в дом, который городские власти предоставили в его распоряжение. Тем временем охранник на входе сообщил, что прибыл человек, который желает переговорить с ним: это был Фемистокл, афинский флотоводец.

— Входи, — сказал спартанец, приглашая его. — Добро пожаловать в этот дом.

Афинян сел, расправляя белый паллий.

— Что привело тебя в мой дом?

— Владыка, я здесь для того, чтобы известить тебя, что происходят очень важные события, которые могут нанести серьезный ущерб нашему делу.

Царь тревожно посмотрел на него.

— Скажи яснее, о чем ты говоришь?

— Я узнал, вне всяких возможных сомнений, что народы центральной и южной части полуострова подготавливаются к тому, чтобы сдаться Великому царю или, в любом случае, к переговорам с ним. Это еще не все: на их стороне и дельфийский оракул. Тебе известен ответ, полученный моими представителями, которые ходили вопрошать совета оракула?

— Я слышал, что предсказание было неблагоприятное, но точное содержание мне не известно.

— По меньшей мере, неблагоприятное, — продолжал афинянин, дотрагиваясь до бороды. — Оракул предсказывает городу пугающие несчастья, разрушение и бесконечное горе и страдания, если афиняне осмелятся бросить вызов мидянину. Представители настолько утратили мужество и впали в уныние, что не могут вернуться в город. Они вернулись и вопросили другой оракул, чтобы получить еще одно предсказание. И тогда оракул предложил мне способ, который поможет спасти город от отчаяния и паники. События, предсказываемые пифией на этот раз, были не менее ужасающие, но в самом конце она добавила, что город может защитить себя, возведя непреступную преграду из дерева. Чушь, ерунда, не имеющая абсолютно никакого значения, но жителям Афин я разъяснил это следующим образом: что нашим единственным спасением может быть только огромный флот боевых судов.

Леонид удивленно посмотрел на него.

— Ты умнее самого Одиссея, — сказал он. И добавил: — Но то, что ты мне говоришь, и впрямь, очень тревожно; ты действительно веришь, что оракул не был с вами честен?

Фемистокл беспокойно молчал; было слишком очевидно, что Леониду стоит напомнить о том, как царь Клеомен убедил пифию Периаллу отрицать законность рождения Демарата. Когда царь Леонид опустил голову, явно смущенный, он понял, что в этом нет никакой необходимости.

— Я совершенно убежден в этом, — ответил афинский флотоводец.