Продышавшись, я поднял глаза — ага, Габриэль опять выполнил сделку не до конца. Не выдержал, прибежал на мои вопли. Мятежный адмирал стоял на коленях возле кровати и держал сына за руку. Однако я его не осуждал, дело вроде бы сделано. Или нет⁈ Я посмотрел на руку его сына. Чудо! Она ничем не отличалась от моей! Да и от любой другой руки нормального человека. Преодолевая дрожь в ногах, я встал. Да почему меня так шатает? После «быстрого исцеления» мне всегда было нехорошо, но в этот раз я чувствовал, что оно меня чуть не доконало. Интересно, это как-то связано с тяжелым состоянием больного, которого я исцеляю? Если так, то пользоваться даром надо осторожнее: пациента я спасу, но сам могу на тот свет отправиться.

Встав, я осмотрел пациента повнимательнее. Нормальный парнишка и, что интересно, как две капли воды похожий на Габриэля. Услышав шорох, адмирал обернулся, а его правая рука легла на рукоять лежащего на полу пистолета.

— Все нормально. Он дышит! Сам дышит!

— Ну вот видишь, я же говорил, что постараюсь. — Я покосился на руку с пистолетом.

Габриэль перехватил мой взгляд. Отбросил пистолет в сторону и извиняющимся тоном сказал:

— Я решил, что если сын не придет в себя, то я… — Он приложил указательный палец к виску и показал, как бы он вышиб себе мозги. — Поэтому ты спас не его одного. Ты спас нас обоих.

Не поднимаясь с колен, он поклонился. С усердием, лбом в пол. Я почувствовал себя не очень уютно.

— Гэб, встань. Вставай, не надо всего этого. У меня просто способность, — бормотал я, но адмирал и не думал разгибаться. — Гэб, как зовут твоего сына?

— Бенито. Бенито Гарсия. Хотя нет — с этого момента его будут звать Бенито Данил Гарсия! Моя семья запомнит, что ты для нее сделал, Данил!

— Намучается он с таким имечком, — выпалил я и тут же прикусил язык. Бенито и так намучился на всю оставшуюся жизнь.

Услышав свое имя, парень открыл глаза. Окинул меня мутным взглядом, потом перевел его на отца. Физически его тело сейчас в полном порядке, но что, если постоянные страдания помутили его разум? В лечении недуга такого рода мой дар бессилен. Не поторопился ли адмирал дать сыну второе имя в мою честь?

— Па… па… — Шепот парня был больше похож на хрип.

— Ты узнал! Ты меня узнал! — Габриэль сел на кровать и обнял сына.

— Пап, почему ты плачешь? — сказал парень, и я тоже заметил слезы на лице адмирала.

Не желая мешать семейной идиллии, я повернулся и на цыпочках вышел из каюты.

— Как? — встретил меня за дверью вопрос Рома. Он и его брат выглядели донельзя воинственными, думаю, что если бы их босс застрелился, они бы меня на мелкие клочки разорвали.

— Всё в порядке. Бенито очнулся, — успокоил их я, — вы лучше медиков позовите.

Я знал, что если уж я берусь за лечение, то делаю это основательно. Но, учитывая всю непростую историю адмиральской семьи, стоило перестраховаться.

— Я медик, — произнесла охранница в белом халате. Женщина торопливо вбежала в палату.

— Ну что, сегодня будем праздновать? — подмигнул мне Ром и улыбнулся. Чем немало меня удивил: я думал, в опциях поведения братьев улыбка отсутствует.

Я подмигнул ему в ответ и тоже постарался улыбнуться. Хотя перспектива участия в разудалом празднике астерменов меня не радовала. Люди они диковатые, мы для них абсолютные незнакомцы, так что как бы чего плохого из этой затеи не вышло.

Габриэль так и не вышел, но зато через близнецов распорядился проводить нас в личные покои.