— Он не зло! Точнее, не абсолютное зло! — выпалил я.

— Откуда ты знаешь⁈

— Потому что…

— Потому что он назвал тебя Спасителем⁈

— И это тоже! И я могу это доказать на деле! Где твой сын⁈

Лицо Габриэля перекосила злобная гримаса.

— Если ты еще раз откроешь свой поганый рот и…

— Где твой сын? Тот, у которого сложное ранение? Я могу тебе показать, какой силой наделил меня кристалл. А дальше ты решишь, абсолютное он зло или нет!

Ну вот и все. Сейчас Габриэль мне пулю в живот пустит или…

Он убрал пистолет за пояс, взял меня за руку и потащил за собой.

— Эй! Вы куда? — раздался от озера голос Мирко, до которого начало доходить, что происходит нечто серьезное.

— Плавай, амиго, плавай, мы скоро вернемся, — успокоил его Габриэль.

— Благодарю! Сто лет себя так хорошо не чувствовал! — Мирко резвым, но слегка располневшим дельфином ушел под воду.

— И вы тоже хорошенько искупайтесь! — крикнул Габриэль остальным.

Он пошел по тропинке, махнув рукой, чтобы я следовал за ним. Ром и Рэм, как два преданных волкодава, отправились за нами. Мы дошли до запертого на замок люка, Габриэль открыл его одним движением руки и… свет померк. Мы снова оказались в унылом трюме какого-то корабля. Здесь был организован лагерь для персонала станции. Прямо в трюме астермены возвели кубрики из пластиковых панелей. Мы продвигались по «центральной улице» этого поселения, и на наше шествие вышли посмотреть обитатели. Из-за ширм, закрывающих проемы, меня разглядывали в основном дети, лет до десяти максимум.

— Их родители на работе, — сказал Габриэль, увидев, что я смотрю на любопытные мордашки.

— На какой работе? — удивился я. Ибо не понимал, что за работу должны делать повстанцы. Их же дело — революции устраивать.

— А ты думаешь, станция и наше общество в целом святым духом питается? Кто-то в засаде возле торговых путей сидит, кто-то в шахте ковыряется.

— Ты же говорил, что у вас с внутренними планетами непримиримая вражда?

— И что?

— А кому же вы добытые минеральные ресурсы продаете?

— Им и продаем. Война войной, а прибыль должна быть. И у нас, и у них. Мы им даже товары, которые у них разбоем получили, обратно продаем. Но со скидкой. И ничего — берут.

Было заметно, что Габриэль разговаривает со мной на автомате. Его мысли были далеки от межпланетной экономики. Пройдя кубрики, мы оказались в следующем отсеке, где мне сразу стало понятно, как именно астермены «добывают» товары с внутренних планет. Здесь базировались их ударные истребительные звенья. О тактике космических пиратов знали все. Повстанцы из пояса не могли себе позволить флотилии из крупных кораблей, поэтому налеты проводили за счет одно- или двухместных машин. В ангаре, где мы оказались, в три рядка стояли истребители, штурмовики и бомбардировщики. Солянка собралась еще та, с огромным диапазоном дат и мест производства. Хоть музей открывай. Но экспонаты этого музея были действующими, в рабочем состоянии их поддерживала целая орава техников. Они что-то пилили, варили, отрезали и присобачивали обратно. Грохот в ангаре стоял такой, что беседу продолжать не представлялось возможным. Я шел, стараясь не поскользнуться на лужах масла и не задохнуться. Гарь в воздухе для меня была делом привычным, я и из пожаров людей вытаскивал, здесь же мне хотелось захлопнуть забрало шлема. Как астермены умудряются дышать этим дерьмом и что у них творится в легких⁈

Когда мы перешли в следующий отсек, я вздохнул с облегчением в самом прямом смысле слова. Габриэль провел меня по лайнеру, который служил чем-то вроде госпиталя. Мы прошли с носа на корму через весь корабль и в самом конце коридора уткнулись в дверь, которую охраняла женщина в замызганном белом халате с кобурой под мышкой.