— Использование синтетов в качестве аватаров строжайше запрещено. Ведь это создает юридический казус. К примеру, синтет вместо вас подпишет договор и…

— «Рейнбоу» плевать на все запреты! Разве опасный материал, добытый на комете, не запрещено тащить на станцию без предварительного исследования? — привела Клер железный аргумент, на который у профессора не нашлось возражений.

— Дама и господа, нам некогда устраивать дебаты! Давайте сначала выберемся с «Бриллианс», а потом уже будем рассуждать, как несправедливо устроен мир и насколько обнаглели транспланетные корпорации! — С Мирко было сложно не согласиться, поэтому мы, стараясь не вляпаться в кровавую жижу, торопливо побежали к концу перехода. Но перед люком профессор остановился и, раскинув руки, тормознул нас.

— Я в отсеке охраны не был ни разу, но смею предположить, что там установлена мощная охранная система. И сейчас она наверняка переведена в режим тревоги. Может, нам стоит вежливо постучаться, прежде чем врываться туда без разрешения?

— Так давайте туда ваших пчелок запустим! У вас же разведчики остались? — Тома радовало то, что маленькие трудяги профессора возьмут на себя самую опасную часть в грядущем проникновении в отсек.

— Остались, да. Но они не отвечают на управляющие сигналы и вообще… вот, — кивнул профессор на пол позади нас. Там сидели и мерно помахивали крылышками пчелы — скорее всего, в их программный код внедрили запрет на полеты в этот сегмент.

— «Рейнбоу» надежно охраняет свои секреты. Даже от собственных сотрудников, — произнесла Клер, и мне показалось, что у девушки есть какие-то исключительно личные претензии к корпорации. — Люк резать будем?

— Сначала попробуем цивилизованными методами, — профессор подошел к управляющей панели возле двери, — у меня довольно высокий уровень доступа и…

Его ладонь легла на панель, та пискнула, зажгла зеленую лампу и отворила створку.

— Эй! Куда⁈ — сдавленно крикнул заметавшийся перед переборкой Том. — Проф, ну куда вы торопитесь⁈

Я первым заглянул в открывшийся люк, благо из него в нас не полетели очереди или сгустки плазмы. То, что я увидел, можно было описать только как поле боя. До нас в отсек наведались монстры. И они напоролись на ожесточенное сопротивление. Охрана «Бриллианс» была предупреждена, что на нее накатывается волна мутировавших людей, и выставила против них все, что у нее было. А денег «Рейнбоу Ресерч» на безопасность не жалела.

Прямо перед входом стоял боевой робот с пулеметами и пусковыми установками в четырех лапах. Его похожее на ящера тело прикрывали толстые броневые плиты. Но несмотря на плотное бронирование, жнецы как-то умудрились вывести его из строя — серый металл боевого робота был покрыт слоем копоти, лапы с оружием опущены в пол. Правда, победа мутантам досталась дорогой ценой — вокруг железного ящера был самый настоящий вал из тел разной степени мутации. На наше счастье, свои орбитальные станции «Рейнбоу» строила на совесть. Стены в этом тамбуре все были исполосованы пулевыми отверстиями, но материал обшивки корпуса с честью выдержал это испытание, давление в отсеке было в норме, о чем сообщали датчики моего скафандра.

Вдруг на забрале моего шлема появилась яркая красная точка, неприятно напоминавшая след от лазерного целеуказателя. И надо же такому случиться, что мои подозрения оказались верны — красный луч шел от одного из двух стационарных автоматических орудий, установленных возле стеклянной кабинки КПП.

— Даня, не шевелись, — посоветовал мне заглянувший в отсек Мирко.

Совет мне помог мало. Ожило второе орудие и направило на меня короткий, но толстый ствол.